Династия Чосон. Историческая справка. История Кореи с XV по XVIII вв

Династия Чосон. Историческая справка. История Кореи с XV по XVIII вв
В эпоху Чосон законность королевской власти определялась добродетельностью и честностью правления, а вовсе не тем, сколь велика была личная власть короля. Видимо поэтому в те времена считалось, что хотя дворец и должен обладать до некоторой степени величием, подобающим статусу королевской резиденции, однако ему не следует быть чересчур крупным по масштабу или помпезным с точки зрения декора, поскольку это свидетельствовало бы о чрезмерной эксплуатации народа, а значит, было нежелательным. В этом смысле можно сказать, что та простота, которая отличает дворцы эпохи Чосон от королевских резиденций соседних государств, символизирует дух этой эпохи и составляет суть её самобытности.

В обычном понимании дворец - это место, где живёт король. Однако, как это подтверждается данными истори-ческих хроник эпохи Чосон, в те времена концепция дворца была гораздо шире, по сути, всеобъемлющей. Дворец был не только непосредственно королевской резиденцией, но и местом, где жил наследный принц до того как взойти на престол, во дворцах король останавливался во время поездок по стране, здесь же, во дворце, располагалась и поминальная часовня, где до погребения покоилось тело усопшего монарха. Тем не менее, несмотря на столь широкую трактовку понятия «дворец», в эпоху Чосон существовало всего пять официальных дворцов, в которых король жил и занимался государственными делами. Это дворцовые комплексы Кёнбок-кун, Чхандок-кун, Чхангён-гун, Кёнхи-гун, Кёнун-гун (или Токсу-гун). Интересно, что период, когда все пять вышеозначенных дворцов существовали одновременно, составлял всего около 10 лет. Дело в том, что до Имчжинской войны (1592 - 1598 гг.) уже были построены и функционировали только Кёнбок-кун, Чхандок-кун и Чхангён-гун (пристройка к Чхандок-куну), а после Имчжинской войны в качестве главных дворцов использовались Чхандок-кун, Чхангён-кун и Кёнхи-гун. Надо сказать, что Кёнун-гун (Токсу-гун) был не столько дворцом династии Чосон, сколько местом, созданном с расчётом на последующее провозглашение Кореи империей в 1897 году. Таким образом, можно сказать, что хотя в эпоху Чосон в столице существовало несколько дворцов, даже среди них Кёнбок-кун стоит особняком, поскольку, являясь главным дворцом королевской династии И, он всегда считался символом государства Чосон.

Основание Чосон и строительство дворца Кёнбок-кун
В середине лета 1392 года опустился занавес правления королевской династии Корё, которая находилась у власти в течение 475 лет, и было основано государство Чосон. Королевская династия И (Чосон) появилась на свет в результате союза новой учёной знати, придерживавшейся идей неоконфуцианства, и военачальника И Сон-ге. Одной из множества проблем, с которыми пришлось столкнуться государству Чосон и его основателю И Сон-ге сразу после создания новой династии, был вопрос поиска новой столицы вместо города Кэгён (нынешний Кэсон, находящийся на территории КНДР), который был столицей Корё. Однако сама идея переноса столицы поначалу вызвала множество протестов. Интересно, что даже те силы, которые были ведущими в процессе основания нового государства, без энтузиазма восприняли инициативу новой власти, поэтому дело продвигалось со скрипом и сопровождалось ожесточённой полемикой. В конечном итоге, после двухлетних споров столицу государства было решено перенести в Ханян - в то время второй по важности город страны, построенный в начале XII века в качестве южной столицы Корё.
Сразу после принятия этого решения И Сон-ге спешно перенёс столицу на новое место, ещё до того как там была создана соответствующая столичному статусу инфраструктура. Так, что касается строительства самого Кёнбок-куна, королевского поминального храма Чонмё и национального алтаря Сачжик, то оно было завершено только в следующем, 1395-ом, году. Понемногу отстраивались и другие столичные учреждения. Интересно, что поспешность, с которой осуществлялось строи-тельство, в конечном итоге привела к тому, что Хансон (так стал называться Ханян на другой год после переноса столицы) стал похож на столицу Корё Кэгён. Кроме того, дворец Кёнбок-кун был построен так, чтобы его горой-защитником, расположенной на севере (место, где согласно фэн-шуй энергия горного хребта и энергия воды пребывают в идеальной гармонии), была гора Пэгак-сан, перед которой в эпоху Корё также стоял дворец. Но в отличие от прежнего дворца новый, Кёнбок-кун, был построен немного к югу от этого места, на плоской равнине.
Как в эпоху Корё, так и в эпоху Чосон при закладке столицы корейцы традиционно считали важными особенности рельефа окружающей местности, в частности, использовали горный хребет в качестве основы оси, вокруг которой формировался город; кроме того, окружающие столицу горы служили опорными точками при строительстве городской крепостной стены. Именно по этой причине большинство корейских городов, с точки зрения схематического изображения, не образуют квадрата или симметричной сетки, как японские (например, древняя городская крепостная стена в окрестностях Киото) или китайские города. Если говорить о дворцах, то в Китае или в Японии дворец обычно располагался либо в центре города, либо был смещён немного к северу, но всё же оставался на центральной оси, тогда как главный дворец эпохи Чосон Кёнбок-кун отличался тем, что даже в городе, который в целом имел неправильную форму, он был смещён на запад, поскольку гора Пэгак-сан, в виду которой он был построен, находилась в западной части города, ограниченного единой крепостной стеной. Эти особенности были также тесно связаны с идеями фэн-шуй, которые традиционно учитывались при выборе места для строительства. Однако следует отметить, что по сравнению с другими дворцами Кёнбок-кун выстроен на местности с очень ровным рельефом, поэтому здания на территории этого комплекса расположены довольно упорядоченно, с соблюдением принципа единой центральной оси.

Значение дворца Кёнбок-кун
Государство Чосон приняло в качестве ведущей идеологии неоконфуцианство (или чжусианство). Оно основывалось на том, что человек по своей натуре изначально добр, и это совпадает с этическими законами природы. Как следствие, в неоконфуцианстве особую важность придавали проблемам внутреннего мира человека, таким, в частности, как доброде-тельность, а не яркому внешнему облику. В этом свете вполне естественно, что в эпоху Чосон законность королевской власти определялась добродетельностью и честностью правления, а вовсе не тем, сколь велика была личная власть короля. Видимо поэтому в те времена считалось, что хотя дворец и должен обладать до некоторой степени величием, подобающим статусу королевской резиденции, однако ему не следует быть чересчур крупным по масштабу или помпезным с точки зрения декора, поскольку это свидетельствовало бы о чрезмерной эксплуатации народа, а значит, было нежелательным. В этом смысле можно сказать, что та простота, которая отличает дворцы эпохи Чосон от королевских резиденций соседних госу-дарств, символизирует дух этой эпохи и составляет суть её самобытности. Проектировщиком и архитектором дворцового комплекса Кёнбок-кун был Чон До-чжон - неоконфуцианец и придворный чиновник. В названиях, которые он дал дворцовым зданиям, были заложены черты идеальной королевской власти, к которой стремилось государство Чосон.
В Кёнбок-кун существует три главных здания: опочивальня короля - Каннён-чжон, частные покои, где король обычно проводил время, своего рода кабинет - Сачжон-чжон, а также тронный зал - Кынчжон-чжон.
Сначала давайте обратимся к опочивальне. Здание Каннён-чжон было местом, где монарх отдыхал или спал. Чон До-чжон считал, что именно в опочивальне королю следовало заботиться о сохранении концентрации, чтобы держать свои эмоции и чувства под контролем. Вообще слово «каннён» означает «покой», который считается одной из «пяти благодатей». Однако каким же образом король может обрести покой? Чон До-чжон считал, что монарх может войти в это состояние посредством «обретения искренности помыслов (мысли и воли)» и «исправления сердца», тогда он станет самой добродетелью и сможет насладиться пятью благодатями. Пусть так, но почему мы ведём речь об этом применительно к опочивальне? Дело в том, что Чон До-чжон утверждал, что поскольку в опочивальне король находится один, именно там он легко мог расслабиться и «рассеяться мыслями», поэтому как раз в этом месте монарху следует прилагать усилия, чтобы не потерять концентрацию и сохранять контроль над своими чувствами.
«Обретение искренности помыслов (мысли и воли)» и «исправление сердца» - это два из «восьми основоположений» из канонической части древнекитайского трактата «Да сюэ» («Великое учение») наряду с «выверением (классификацией, познанием) вещей», «доведением знания до конца (до реализации)», «усовершенствованием (своей) личности», «вы-равниванием семьи», «приведением в порядок государства» и «уравновешиванием Поднебесной». Если в опочивальне король «обретает искренность помыслов» и «исправляет сердце», то тогда местом, где он «выверяет вещи» и «доводит знание до конца», были как раз его личные покои, или кабинет, Сачжон-чжон. Выражения «выверение вещей» и «доведение знания до конца» означают, что, думая постоянно о вещах и изучая их, человек приходит к знанию. Для короля его способом обретения знания были встречи с придворными чиновниками и прослушивание специальных лекций, а местом, где всё это происходило, и было здание Сачжон-чжон. Говорят, что Чон До-чжон дал этому зданию такое имя, поскольку считал, что для того, чтобы понять принципы устройства и жизнедеятельности Поднебесной, нужно постоянно «глубоко думать» (корень «са» в названии здания означает «думать»). Ведь глубокомыслие есть основа учёбы и политики. Поэтому Сачжон-чжон - это «Дом глубокомысленного правления».
Когда «выверив вещи» и «доведя знание до конца» в кабинете Сачжон-чжон, король «обретал искренность помыслов» и «исправлял сердце» в опочивальне Каннён-чжон, он тем самым «совершенствовал свою личность». А ведь, согласно «Да сюэ», только «став совершенной личностью» монарх может «привести в порядок государство» и «уравновесить Поднебесную», а местом для «приведения в порядок государства» и «уравновешивания Поднебесной» является как раз тронный зал Кынчжон-чжон. Его название, означающее «Дом трудолюбивого правления», на самом деле не требует от монарха проявления усердия и трудолюбия буквально во всех делах. Чон До-чжон считал, что трудолюбие, или усердие, монарха состоит не в том, что он вмешивается во всё, включая дела низших чиновников, а в том, что находит способных людей и поручает им подходящие дела.

Несчастья Кёнбок-куна
Напоследок Чон До-чжон придумал название и для всего дворца, вложив в него пожелание, чтобы король был достойным правителем и чтобы власть королевской династии никогда не прерывалась. Однако, к сожалению, прошло совсем немного времени после завершения строительства, как статус дворца оказался под угрозой. Дело в том, что в смутные времена, когда после двух восстаний, вызванных спорами по поводу наследования трона, столица была снова перенесена в Кэгён, а потом обратно в Хансон, к востоку от Кёнбок-куна выстроили новый дворец - Чхандок-кун. И хотя с точки зрения формальностей Кёнбок-кун по-прежнему оставался главным законным дворцом династии Чосон (И), то, что во время правления короля Тхэчжона (1400 - 1418 гг.) он практически всё время пустовал, не могло не нанести удар по его престижу.
Во времена правления короля Сечжона с особой силой развернулась полемика, в центре которой были идеи фэн-шуй. Утверждалось, в частности, что горой-охранником столицы является вовсе не гора Пэгак-сан, а горный массив в окрестностях Чхандок-куна. При этом дискуссия не ограничилась обсуждением местоположения столицы, но пришла к выводу, что со сменой горы-охранника меняется и место, которое считалось самым удачным по фэн-шуй в плане потоков энергии. Этот вывод вскоре заронил сомнения относительно того, действительно ли дворец Кёнбок-кун построен на самом благоприятном месте. И хотя во времена правления Сечжона такие диспуты через некоторое время были запрещены, в 1598 году, уже после Имчжинской войны, они вспыхнули с новой силой, на этот раз распространившись на все слои общества.
Имчжинская война, разразившаяся через 200 лет после основания нового государства, с точки зрения династии Чосон была первым большим бедствием, выпавшим на её долю. Не только Кёнбок-кун, но и другие дворцы Хансона превратились в пепелища. Многие задавались вопросом о причинах войны. Видимо из-за этого в среде гражданских лиц вскоре широко распространились абсолютно не обоснованные, но связанные с фэн-шуй слухи, согласно которым война была вызвана тем, что Пэгак-сан не была горой-охранником, что Кёнбок-кун был построен на несчастливом месте, и др. Во время правления Кванхэгуна столичные дворцы стали постепенно восстанавливать, однако Кёнбок-кун по-прежнему лежал в руинах. И даже когда стали возводить новые дворцы, Кёнбок-кун продолжал оставаться заброшенным. Говорят, что у Кванхэгуна всё-таки был план восстановить в конечном итоге Кёнбок-кун, однако этому плану не было суждено осуществиться. Как бы то ни было, нельзя не считаться с тем, что неоднократное откладывание реконструкции дворца было до некоторой степени обусловлено распространившимся в обществе предубеждением, что Кёнбок-кун был построен на неподобающем месте.

Дворец Кёнбок-кун как символ государства Чосон
Начиная с того момента, как Кёнбок-кун пострадал от пожара во время Имчжинской войны, и до начала его масштабной реконструкции в 1860-х годах, на протяжении более 200 лет этот образец дворцовой архитектуры простоял пустым. Однако это не означает, что дворец был полностью заброшен. В течение XVIII века несколько королей, отдавая дань своим предкам, основавшим Чосон, и стремясь возродить славу той эпохи, проводили на территории дворца памятные церемонии, поскольку считали его символом королевской власти и основания Чосон.
В свою очередь это привело к реконструкции дворца в период, когда король Кочжон взошёл на престол, а его отец принц-регент Хынсон-тэвонгун стремился вернуть величие королевской власти, утраченное в XIX веке в результате кризиса феодализма. Надо сказать, что после реконструкции, инициированной Кочжоном, дворец Кёнбок-кун хотя и сохранил в целом основную структуру расположения дворцовых зданий, существовавшую при создании дворца во времена правления Тхэчжона, однако в том, что касается масштабов и плотности застройки, заново отстроенный дворец был гораздо более значительным и величественным. Кроме того, Кочжон незадолго до объявления его правителем, по достижении им совершеннолетия в 1874 году и после отстранения от власти принца-регента, пристроил для себя в удалённой части дворцового комплекса Кёнбок-кун своеобразный «дворец во дворце», который назвал Кончхон-гуном.
Однако в 1895 году Кочжона, жившего в Кончхон-гуне, настигло первое несчастье - японцами была убита его супруга, императрица Мёнсон-хванху (или королева Мин). После этого король укрылся в российской дипломатической миссии, находясь в которой принял ряд поспешных политических решений, в частности провозгласил Корею империю, и уже больше никогда не возвращался во дворец.
С началом колониального правления Японии в жизни дворца наступил самый мрачный период. Решающим моментом стало строительство в середине 1920-х годов на территории дворца здания японского генерал-губернаторства, ставшего символом японского колониализма. Оно было выстроено в передней части дворцового комплекса, прямо перед тронным залом, в результате чего главный дворец эпохи Чосон оказался в тени.
Следует признать, что в исторической перспективе Кёнбок-кун никогда не был особенно любимым дворцом. Интересно также, что если с точки зрения японцев или китайцев его структура была далека от идеала, по сравнению с другими дворцами Чосон или Корё Кёнбок-кун был построен очень упорядоченно. Парадоксально, но именно упорядоченная структура вызывала у людей чувство дискомфорта, поэтому даже в наши дни обычные посетители предпочитают Чхандок-кун. Нельзя исключать также вероятность того, что ходившие в обществе на протяжении длительного времени слухи о том, что место, где построен Кёнбок-кун, неблагополучно с точки зрения фэн-шуй, а равно и другие факторы подлили масла в огонь, усилив неприязненное отношение к дворцу.
Тем не менее, дворец Кёнбок-кун является материальным воплощением основания династии И (Чосон) и на протяжении более 500 лет воспринимался как символ государства Чосон. С этой точки зрения строительство на территории дворца здания генерал-губернаторства, ключевого административного органа для осуществления японского колониального правления, было, безусловно, абсолютно варварским актом. Однако и снос этого здания в 1990-х годах во время реконструкции дворца тоже является небесспорным решением. Нельзя отрицать также тот факт, что это явилось реакцией на требования общества, которое стремится избавиться от болезненных напоминаний о колониальном периоде в истории Кореи. И с этой точки зрения проект восстановления былого величия Кёнбок-куна, несомненно, является нужным и значимым предприятием.

Смерти нет

Династия Чосон. Историческая справка.

Список государей на момент начала игры (1456 год):
Тхэчжо 태조 (1392-1398) – Ли Сонге, основатель династии
Чончжон 정종 (1398-1400) – 2й сын короля Тхэчжо
Тхэчжон 태종 (1400-1418) – 5й сын короля Тхэчжо
Сечжон Великий 세종 (1418-1450) – 1й сын короля Тхэчжона
Мунчжон 문종 (1450-1452) – 1й сын короля Сечжона
Танчжон 단종 (1452-1455) – 1й сын короля Мунчжона, принц в изгнании
Сечжо 세조 (1455…) – 2й сын короля Сечжона

«Первые шаги основателя новой династии были направлены на упрочнение внутренних и внешних позиций своего дома. Требовалось твердо обосновать право новой династии на власть в системе тогдашних идеологических стереотипов. С этой целью Ли Сонге (известен по посмертному имени Тхэчжо; правил в 1392-1398) известил - на следующий же день после восхождения на престол - регионального «сюзерена», Минскую династию, о династических переменах в Корее и формально ходатайствовал о признании его прав на трон. Он также попросил выбрать имя для новой корейской династии из двух представленных им вариантов - Хварён (по месту происхождения его семьи в северовосточной Корее) и Чосон (по основанному легендарным прародителем Тангуном Древнему Чосону). Минское правительство остановило свой выбор на втором варианте (ибо Древний Чосон упоминался в китайских источниках), и с этого момента Чосон стало официальным названием новой династии. Получение от Минов наименования для нового государства означало признание дома Ли Сонге de-facto. Сложнее было с признанием de-jure, символизировавшимся вручением «вассалу» от «сюзерена» золотой государственной печати и письменной инвеституры. Желая закрепить свою позицию «сюзерена», а заодно и удовлетворить собственные нужды, Мины требовали от новой корейской династии возвращения бежавших в Корею чжурчжэней и выплаты непомерно большой «дани» лошадьми, золотом и серебром. Чтобы уклониться от последнего требования, Корее пришлось даже демонстративно отказаться на некоторое время от разработки золотых и серебряных рудников.

После долгих переговоров, часто на грани конфликта, золотая печать и текст инвеституры были официально посланы в Корею в 1401 г. Это сыграло большую роль и в легитимизации новой династии внутри страны: господствовавшая идеология рассматривала китайского императора как «Сына Неба», и правитель «окраинного государства», не имевший китайской инвеституры, был, с точки зрения образованных корейцев, узурпатором. Другим элементом утверждения легитимности новой династии было основание новой столицы: Кэсон, центр старой корёской аристократии, был слишком тесно связан с памятью о прошлом. В результате долгих поисков с использованием популярных в то время геомантических методов выбор в 1394 г. был сделан на центре уезда Ханян в долине реки Ханган, считавшейся еще в древности стратегически важным районом. Уже в 1395 г. силами мобилизованных крестьян и буддийских монахов в новой столице были построены наиболее важные с конфуцианской точки зрения ритуальные сооружения - Храм Государевых Предков (Чонмё; Храм Земли и Злаков (Сачжик), государев дворец. В следующем году новая столица была обнесена крепостной стеной. С 1398 г. двор на некоторое время вернулся в Кэсон, но с 1405 г. вновь обосновался в новой столице, где и находился до самого конца династии. Современники официально именовали новую столицу Ханян, или Хансон, но в просторечье она называлась просто «Соуль» - «столица». Столица Южной Кореи, находящаяся на том же месте, именуется этим словом и по сей день (в русском языке - Сеул, в европейских языках - Seoul).

Придя к власти, Ли Сонге, следуя традиционным дальневосточным прецедентам, вознаградил особыми титулами (включавшими титулование консин - «заслуженный сановник»), землей (наследуемой) и рабами группу преданных новому правящему дому сторонников (более 2 тыс. человек). В их число входили не только продвигавшие нового правителя к власти неоконфуцианские чиновники-ученые (такие, как Чон Дочжон), но и множество безвестных офицеров из дружин Ли Сонге и его сыновей. Разнородная как по происхождению, так и по социальному и политическому положению группа «заслуженных сановников» должна была, по замыслу Ли Сонге, стать лояльным «ядром» янбанского сословия. Другим способом укрепления молодой монархии была политика ограничений и регламентации по отношению к одному из крупнейших землевладельцев - буддийской церкви. Сам Ли Сонге (как и большинство корёсцев) был верующим буддистом, жертвовал деньги на постройку пагод и прислушивался к советам своего духовного учителя (с титулом ванса - «государев наставник») Мухака (1327-1405), известного также как специалист по геомантии (он сыграл решающую роль в выборе места для новой столицы). Но личные симпатии не помешали новому монарху отнять у монастырей освобождения от налогов и повинностей, перейти от регистрации монахов к продаже (за высокую цену) разрешений на поступление в монастыри (точхоп) и начать борьбу против не признанных официально простонародных буддийских культов (с точки зрения конфуцианцев, разорительных для налогоплательщиков). Жесткая политика по отношению к буддийским храмам была продолжена и наследниками Ли Сонге. Другим элементом неоконфуцианской политики было создание в 1395 г. Управления по Упорядочению Дел Рабов (Ноби Пёнчжон Тогам). Это учреждение рассматривало жалобы на несправедливое порабощение свободных «сильными домами» и монастырями, возвращая свободу тем, на кого не было должным образом составленных владельческих документов.

Сразу после прихода к власти Ли Сонге реорганизовал армию, создав в столице три отборных охранных корпуса и поставив эти «преторианские» части под командование доверенных родственников. Были немедленно предприняты меры по роспуску всех оставшихся еще «домашних войск» - опоры влияния «сильных домов». Тем не менее, опасаясь попыток реставрации, Ли Сонге сделал исключение для своих сыновей, разрешив им сохранить и даже увеличить личные вооруженные отряды. Эта мера придала, в конце концов, борьбе за власть между сыновьями основателя характер «гражданской войны в миниатюре», сопровождавшейся мало совпадавшей с неоконфуцианскими нормами жестокостью и вероломством.

Официальным наследником Ли Сонге был заранее объявлен самый младший из его сыновей от двух «старших» жен - малолетний Ли Бансок, за спиной которого стоял могущественный сановник и видный неоконфуцианский мыслитель Чон Дочжон. Чон Дочжон считал, что в идеальной монархии государева власть должна жестко ограничиваться полномочиями главного министра как представителя бюрократии в целом, и готовил себя к этой роли при малолетнем государе. Притязания Чон Дочжона и его группы натолкнулись, однако, на решительное сопротивление пятого сына основателя, Ли Банвона, сыгравшего ключевую роль в процессе установления нового режима. Конфликт Чон Дочжона и Ли Банвона был не только простым столкновением сильных и амбициозных личностей: Ли Банвон выступал за авторитарную монархическую систему, где бюрократические институты прямо подчинялись бы не главному министру, а государю. В конце концов, не без основания считая, что Ли Сонге больше симпатизирует группе Ли Бансока - Чон Дочжона и что соперники могут устранить его первыми, Ли Банвон нанес в 1398 г. превентивный удар, приказав своим дружинникам уничтожить Ли Бансока и приближенных, прежде всего Чон Дочжона.

Истребив в ходе братоубийственного путча соперников, честолюбивый Ли Банвон принудил отца к отречению, отдав трон второму по старшинству принцу, Ли Бангва (посмертное имя - Чончжон; 1398-1400). Реальная власть перешла в руки Ли Банвона и его клики. После того, как четвертый принц, Ли Банган, предпринял в 1400 г., с негласной подачи Ли Сонге и Ли Бангва, неудачную попытку уничтожить группу Ли Банвона, последний решил, что настало время выйти на передний план. Ли Бангва был принужден отречься от трона (и находился под мягким домашним арестом до конца жизни), окружение Ли Бангана - физически истреблено (сам принц - отправлен в ссылку), и на престол взошел Ли Банвон (посмертное имя - Тхэчжон; 1400-1418). Междоусобная борьба внутри клана Ли Сонге завершилась победой сторонников авторитарной модели. Сразу после прихода к власти Ли Банвон распустил все частные военные отряды, тем самым обезопасив свой режим от покушений. После того, как попытка вооруженного переворота, предпринятая в 1402 г. одним из пограничных военачальников северо-востока, Чо Саыем (с негласного одобрения Ли Сонге, ненавидевшего братоубийцу -Ли Банвона), закончилась неудачей, авторитарный режим Ли Банвона вступил в фазу стабильности.

Стабильность эта поддерживалась весьма жесткими методами. Репрессировались все, кто хотя бы в малейшей степени мог подозреваться в покушении на верховную власть: скажем, были отправлены в ссылку (и позже принуждены к самоубийству) ближайшие сторонники Ли Банвона - братья его жены (из клана Мин), - замеченные в стремлении «плести дворцовые интриги». Убит (точнее, принужден к самоубийству: в обычных случаях янбанам смертная казнь заменялась приказом покончить с собой) был и отец жены наследника престола (будущего государя Сечжона), обвиненный доносчиком в «критике государственной политики». Для систематического искоренения «крамолы» в 1414 г. было создано Специальное Полицейское Управление, Ыйгымбу («Ведомство по обсуждению запретного»), с более чем 250 сотрудниками, задачей которых было преследование противников режима в янбанской среде, а заодно и борьба с нарушителями конфуцианской нравственности. Одновременно с полицейскими репрессиями, режим уделял внимание и организации регулярной бюрократической машины. Формально высшим совещательным органом был состоявший из старших чиновников Верховный Государственный Совет - Ыйчжонбу («Ведомство по обсуждению дел правления»). В реальности же после двух реформ бюрократической системы (в 1405 и 1414 гг.) большая часть делопроизводства была переведена в шесть отраслевых министерств (Чинов, Церемоний, Армии, Финансов, Наказаний, Общественных Работ), поставленных под прямой государев контроль: по всем основным вопросам министры докладывали прямо государю. Установлены были четкие правила оценки служебных заслуг и упущений чиновников: поведение и заслуги должны были стать основным критерием мобильности внутри бюрократического аппарата (закон 1402 г.). По примеру Сунской династии, перед дворцом в 1402 г. был установлен особый «барабан для жалоб» (синмунго), в который мог постучать всякий, желавший донести лично государю на злоупотребления чиновников или «крамолу» (впрочем, вполне в духе сословного общества рабам запрещалось доносить на господ).

Реорганизованная бюрократия усилила контроль над населением. В 1413 г., по примеру Юаньской династии, был введен в действие Закон об «именных дощечках» (хопхэ) - своеобразных «внутренних паспортах». Эти дощечки, выдаваемые в управах по месту жительства, должны были носить при себе все совершеннолетние: таким образом режим хотел предотвратить бегство податного люда от налогов и воинской повинности (в реальности, большинство уклонялось от ношения дощечек). Против буддийского землевладения (монастыри распоряжались приблизительно 10-12% всех земель) были приняты жесткие меры: сразу после смерти Мухака (1405 г.) 90% храмовых земель было конфисковано, более 80 тыс. монастырских рабов - приписано к государственным учреждениям, а все монахи, не имевшие государственного сертификата (точхоп) - возвращены в мир. Государственные финансы были укреплены, а влияние буддизма - подорвано. В целом, реформы Тхэчжона заложили основы рациональной, жестко централизованной государственности Чосона. Они стабилизировали страну политически, сделали государственную эксплуатацию податного сословия регулярной и предсказуемой, и тем создали основу для развития производительных сил, торговли и культуры. Они стали фундаментом, на котором в правление сына Тхэчжона, государя Сечжона Великого (1418-1450), экономика и культура позднего корейского средневековья достигли расцвета.

Стремясь придать бюрократическому авторитаризму черты идеального конфуцианского общества и обеспечить идеологический консенсус в среде элиты, Сечжон особенно поощрял развитие конфуцианской учености. При нем была возрождена восходящая к китайским прототипам корёская система кёнъён - лекций по конфуцианской классике для государя и членов его клана. Через лекции, читавшиеся ведущими конфуцианскими учеными (обычно служившими на высоких постах), государь не только постигал философские тонкости, но и получал представление о настроениях в среде высшего и среднего чиновничества, что помогало формировать консенсуальную политику, приемлемую для ливанского общества в целом. В 1420 г. была также возрождена придворная академия Чипхёнчжон - «Павильон, где собираются мудрецы». Академия такого типа была впервые основана (по модели Танского Китая) корёским государем Инчжоном в 1136 г., но вскоре пришла в полный упадок и вновь появилась на сцене лишь при Сечжоне. 20 элитных ученых Чипхёнчжона, в распоряжении которых имелась одна из лучших библиотек тогдашней Восточной Азии и штат секретарей и рабов, часто получали специальные отпуска для изучения литературы и составления энциклопедий, справочников и словарей. Академическая элита Чипхёнчжона - конфуцианские ученые, видевшие в Сечжоне образец «мудреца на троне» и преданные ему, - была кадровым резервом, из которого рекрутировалось высшее чиновничество. Ее труды стали основой для развития позднесредневековой культуры. В частности, в основном ее усилиями был в 1443-1444 гг. создан оригинальный корейский алфавит из 28 букв, предназначенный, прежде всего, для конфуцианской индоктринизации основной массы населения, плохо владевшей, в отличие от янбанов, китайским письменным языком и не имевшей возможности читать китайских классиков в оригинале. Распространение записанной алфавитом литературы внесло, в то же время, свой вклад в укрепление этнокультурного самосознания корейцев. Тому же способствовала и проводившаяся учеными Чипхёнчжона работа по составлению и изданию трудов по корейской истории и географии - монументальной Корёса («История Корё») из 139 глав (1451 г.), Пхалъто чиричжи («Географическое описание восьми провинций», 1432 г.), и т. д. Другим идеологическим мероприятием Сечжона было прекращение официальных жертвоприношений духам гор, морей и рек, до того времени считавшимся магическими «покровителями государства». Тем самым утверждался рациональный конфуцианский подход к политике - соблюдение этических норм, а не магические обряды, рассматривалось теперь как залог благополучия государства.

Сечжон проводил активную внешнюю политику, прежде всего на северном пограничье страны - близком к северо-восточным районам, родине Ли Сонге и колыбели династии. Поддерживая с жившими на северных границах страны чжурчжэнями активные торговые отношения (чжурчжэни поставляли меха и лошадей, закупая ткани и продовольствие), корейское правительство рассматривало все земли к югу от Амноккана и Тумангана как «владение предков» и всеми силами стремилось вернуть контроль над ними. Чжурчжэньские вожди, как и во времена раннего Корё, привлекались раздачами почетных чинов и предметов роскоши, торговыми привилегиями. К 1434 г. было завершено строительство шести укрепленных административных центров (юкчин) практически контролировавших все северо-восточные земли к югу от Тумангана. Впоследствии, когда после 1860 г. Россия установила контроль над южно-уссурийским регионом, два из этих шести центров (Кёнхын и Кёнвон) оказались важными пунктами на российско-корейском пограничье. К 1443 г. завершилась также организация четырех округов на южном берегу Амноккана. Это означало, что границы Кореи приобрели приблизительно те же очертания, какие они имеют и по сей день. Чтобы освоить и закрепить за Чосоном северные земли, Сечжон проводил административное переселение крестьян и мелких чиновников южных провинций на север, используя как принуждение, так и различные стимулы. Корейское переселенческое население смешивалось с теми из чжурчжэней, кто принял чосонское подданство - до сих пор в диалектах северного пограничья Кореи можно найти немало чжурчжэньских слов.

Другим важным направлением внешней политики в царствование Сечжона было урегулирование отношений с Японией, направленное на предотвращение пиратских набегов. Организуя карательные экспедиции против пиратских гнезд на о. Цусима (наиболее известна экспедиция 1419 г.), правительство Сечжона в то же время стремилось удовлетворить потребности японцев в корейских товарах (прежде всего рисе) мирным путем, через регулируемые торговые контакты. По договору, заключенному Чосоном с даймё (феодальным князем) о. Цусима в 1443 г., японские торговцы получили право захода в три южных корейских порта и проживания там по торговым делам; при этом ежегодное количество японских судов и объем рисового экспорта строго ограничивались. Необходимо отметить, что формально торговля с чжурчжэнями и японцами понималась корейским двором как вид «формального вассалитета», аналогичный по структуре отношениям Кореи с Минской империей. Японцам и чжурчжэням, считавшимися менее «цивилизованными» народами, чем корейцы, давалось право преподнести «дань» чосонскому двору и получить в обмен «ответные подарки» - корейские предметы роскоши, рис и т. д. Представление о корейской монархии как о «наиболее цивилизованном среди варварских государств», следующим сразу за Китаем в культурной иерархии, разделялось и китайским двором.

Период правления Сечжона запомнился как время общего подъема производительных сил, прежде всего в основном секторе экономики - сельском хозяйстве. Конфискация крупных поместий и массовое освобождение рабов сделали свободного крестьянина - земельного собственника и налогоплательщика - основной фигурой в селе. По некоторым подсчетам, из всего земледельческого населения начального периода правления Сечжона примерно 70% владели пахотной землей. Новая власть привнесла в деревню стабильность, что не могло не стимулировать производство - крестьян получил уверенность, что излишки не будут несправедливо отобраны. За счет распашки целины, освоения северного пограничья значительно увеличился фонд обрабатываемых земель. Прирост общего урожая шел не только за счет расширения запашки, но и благодаря качественным улучшениям. Именно в этот период повсеместное распространение получил сбор двух урожаев в году (имочжак) - после уборки рисового урожая на «сухое» (неорошаемое) рисовое поле высаживались бобы или ячмень. Все больше становилась доля более производительных орошаемых полей - в стране к середине XV в. имелось уже около 3 тыс. водохранилищ и плотин. Постепенно из южных провинций на север начала распространяться технология высадки предварительно выращенных на особой грядке рисовых саженцев на залитое водой поле (ианбон), дававшая более высокие урожаи, чем традиционный высев семян, но и требовавшая интенсивной ирригации. В целом, к концу правления Сечжона средняя урожайность корейского рисоводства была примерно в два раза выше, чем при династии Корё. Интересно, что государство обеспечивало «научно-технологическую поддержку» прогрессивным тенденциям в сельском хозяйстве, прежде всего через печатание и распространение специальной литературы, скажем, энциклопедического труда Нонса чиксолъ («Популярные беседы о земледелии») (1430 г.). Прямо связаны с нуждами земледелия были и достижения придворных техников, изготовивших для Сечжона набор астрономических инструментов, новый календарь (с использованием достижений арабской астрономии) и, самое важное, бронзовые дождемеры для определения уровня осадков (1442 г.). Дождемеры рассылались по провинциям и использовались для наблюдений за количеством осадков. Эти данные были необходимы для установления оптимальных дат начала сельскохозяйственных работ и вычисления точной суммы рисового налога (зависевшей от того, насколько урожайным следовало считать данный год). На Западе - в Италии - подобные приспособления появились лишь в XVII в. Связь науки и техники с материальным производством, типичная для Европы Нового Времени (XVII-XVIII в.), проявлялась в Корее, как и в Китае, гораздо раньше - уже при позднесредневековых бюрократических режимах.

Стабильность, рожденная сочетанием жесткого авторитаризма Тхэчжона и сбалансированной политики «просвещенного абсолютизма» Сечжона, оказалась недолговечной. В правление наследника Сечжона, государя Мунчжона (1450-1452), бюрократический механизм продолжал еще слаженно работать, но неожиданная смерть Мунчжона и вступление на престол малолетнего наследника, известного по посмертному имени Танчжон (1452-1455), быстро привели страну на грань крайне кризиса. С одной стороны, согласно завещанию Мунчжона, шесть отраслевых министерств были переведены из-под прямого государева контроля в подотчетность Верховного Государственного Совета. Мера эта означала, что контроль над аппаратом переходил в руки конфуцианской элиты, членов Верховного Государственного Совета, в основном пришедших на службу через академию Чипхёнчжон. С другой стороны, влиятельный родственник государя великий князь (тэгун) Суян - второй сын Сечжона, искусный полководец и талантливый государственный деятель, - воспринял усиление влияния конфуцианской элиты как угрозу благополучию династии и решил принять меры для восстановления авторитарного режима. Сколотив вокруг себя группу сторонников, Суян совершил в 1453 г. государственный переворот: виднейшие члены Верховного Государственного Совета были уничтожены, и реальная власть перешла, при бессильном Танчжоне, в руки клики Суяна. Принудив затем Танчжона к отречению великий князь Суян взошел на престол; в истории он известен под посмертным именем Сечжо.»

(В.М. Тихонов, Кан Мангиль. История Кореи. Том 1. С древнейших времен до 1904 г.)

대조선국 Тэджосон-гук ), название с 1897 до 1910 года - Корейская империя (кор. 대한제국 Тэхан чегук ). Официально была основана Ли Сонге (далее известный как король Тхэджо), воеводой, известным своей борьбой против японских пиратов , совершавших набеги на полуостров . Позднее генерал Ли поднял восстание против последнего короля династии Корё . Название Чосон происходит от Древнего Чосона , корейского государства, основанного по легенде в 2333 году до н. э. Длившееся 518 лет правление династии закончилось после аннексии Кореи Японией в 1910 году.

История

История Кореи

Ранняя история

В начале правления династии столицей страны стал Сеул (тогда известный как Ханян, позже Хансон). В 1394 году началось строительство императорского дворца Кёнбоккун . Генерал Ли наладил дипломатические связи с минским Китаем, вследствие чего между государствами завязалась активная торговля и культурный обмен. В начале правления династии обострились отношения буддистов с конфуцианцами, особенно в отношении владения землёй. Правительству пришлось сделать выбор в пользу конфуцианства, и оно стало государственной идеологией. В 1443 году королём Седжоном был принят уникальный корейский алфавит хангыль , разработанный в том числе Сином Сукчу . До этого в Корее использовалась только основанная на китайских иероглифах письменность ханча .

Наука и культура

Во время династии Чосон была установлена административная система, базировавшаяся на привлечении в политику янбанов , работавших советниками при королевском дворе и поставленных на высшие посты в армии. Медленно начал сдавать свои позиции буддизм в угоду конфуцианству .

Чосонская династия прошла через два периода расцвета культуры, во время которых были созданы корейская чайная церемония , корейские сады и написаны обширные энциклопедии. Королевская династия также построила несколько крепостей, портов и дворцов.

Торговля

Ранние японские вторжения


В истории Кореи были часты набеги Японии на страну с моря. Большую часть пиратов-вако в Японском море составляли самураи , объединённые в бригады.

В 1882 году Ли Хаын на короткое время вернулся к власти после так называемого Инцидента в Имо en . Но вскоре он был вывезен в Китай, и королева Мин вернула себе власть.

Начавшееся в 1893-94 гг. революционное движение, во главе которого стояли представители движения тонхак, заставило короля обратиться за помощью к Китаю. Китайское правительство послало свои войска в Корею, на что Япония ответила посылкой своих.

В итоге, трения, наметившиеся на протяжении XIX века между Китаем и Японией, вылились в Японо-китайскую войну (1894-1895). Корея в ней официально участия не принимала, но она велась из-за Кореи, и большая часть боевых действий проходила на её территории. Поражение Китая в 1895 году привело к подписанию договора в Симоносеки , который официально гарантировал Корее независимость от Китая, что привело к значительному усилению влияния Японии в Корее.

После войны Корея попала фактически под протекторат Японии. Король управлял отныне под строжайшим контролем Японии. В 1895 году японцы убили королеву Мин . Скандал был настолько широким, что в Японии над убийцами был устроен показательный процесс, однако все они были признаны невиновными.

В 1894 году король Коджон объявил о создании «Великой империи Хан » (대한제국, 大韓帝國 ) и провозгласил себя императором для того, чтобы подчеркнуть независимость Кореи и поставить себя на тот же уровень, что и император Китая. Это событие считается концом эпохи Чосон. 11 февраля 1896 года ван Коджон бежал из дворца и укрылся в российском посольстве в Сеуле, где прожил целый год. Только в марте 1897 года он вернулся в свой дворец, после чего, объявив о начале новой эпохи Кванму (кор. 광무 , 光武 ), принял титул императора, на деле не обладая практически никакой властью.

Династия сегодня

После аннексии Кореи императорский дом переехал в Японию. Наследник трона Ли Ын женился на японской принцессе Масако Насимото. У них было два сына, Ли Чин и Ли Гу . У его старшего брата Ыя было двенадцать сыновей и девять дочерей от разных жён и наложниц.

Императорская семья

  • Император Коджон ( -) - 26-й глава дома Чосон
    • Император Сунджон ( -) - 27-й глава дома Чосон
    • Принц Кан ( -)
      • Принц Кун ( -)
      • Принц Ву ( -)
      • Принц Кап ( -)
        • Наследный принц империи Вон (Хвансасон) ( -) - 30-й глава дома Чосон
          • 1-й сын ( -)
          • 2-й сын ( -)
      • Принц Сок ( -)
    • Кронпринц Ыймин ( -) - 28-й глава дома Чосон
      • Принц Чин ( -)
      • Наследный принц Хо Ын ( -) - 29-й глава дома Чосон
    • Принцесса Ток Хе ( -)

Титулы династии

Перечислены титулы и дано их оригинальное написание на хангыле и ханче .

Во время империи

  • Хвандже (황제, 皇帝 ), император, статуса Его Императорского Величества. (кор. 陛下 폐하 , пхеха )
  • Хванху (황후, 皇后 ), императрица (супруга), статуса Её Императорского Величества.
  • Хвантхэху (황태후, 皇太后 ), вдовствующая императрица.
  • Тхэхвантхэху (태황태후, 太皇太后 ), вдовствующая императрица, бабушка императора.
  • Хвантхэджа (황태자, 皇太子 ), кронпринц империи, старший сын императора, статуса Его Императорского Высочества (전하, 殿下 , чонха )
  • Хвантхэджаби (황태자비, 皇太子妃 ), принцесса-супруга империи, статуса Её Императорского Высочества.
  • Чхинван (친왕, 親王 ), принц империи, сын императора, статуса Его Императорского Высочества.
  • Чхинванби (친왕비, 親王妃 ), принцесса империи (супруга), статуса Её Императорского Высочества.
  • Конджу (공주, 公主 ), принцесса империи, законнорождённая дочь императора, статуса Её Императорского Высочества.
  • Онджу (옹주, 翁主 ), принцесса империи, незаконнорожденная дочь императора, статуса Её Императорского Высочества.

Во время королевства

  • Ван (왕, 王 ), король, статуса Его Величества (殿下, 전하 чон ха )
  • Ёван (여왕, 女王 ), королева, статуса Её Величества
  • Ванху (왕후, 王后 ), королева-супруга, статуса Её Величества
  • Тэби (대비, 大妃 ), вдовствующая королева, мать короля, статуса Её Величества
  • Вандэби (왕대비, 王大妃 ), вдовствующая королева, бывшая королева или тётя короля, статуса Её Величества
  • Тэвандэби (대왕대비, 大王大妃 ), вдовствующая королева, бабушка короля, статуса Её Величества
  • Вонджа (원자, 元子 ), старший сын короля перед инаугурацией на должность кронпринца, статуса Его Королевского Высочества (마마 , мама )
  • Ванседжа (왕세자, 王世子 или Тонгун ), кронпринц, старший сын короля, статуса Его Королевского Высочества(저하 чо ха )
  • Седжабин (세자빈, 世子嬪 или Пингун ), жена кронпринца, статуса Её Королевского Высочества (마마 , мама )
  • Тэгун (대군, 大君 ), принц королевства, статуса Его Королевского Высочества (마마 , мама )
  • Пубуин (부부인, 府夫人 ), принцесса-супруга, жена Тэгуна, статуса Её Королевского Высочества, или мать королевы, статуса Её Светлости.
  • Кун (군, 君 ), принц королевства, статуса Его Королевского Высочества (마마 , мама ), незаконнорожденный сын короля или сын Тэгуна.
  • Кунбуин (군부인, 郡夫人 ), принцесса-супруга, жена куна, статуса Её Королевского Высочества.
  • Тэвонгун (대원군, 大阮君 ), принц-регент, отец короля, статуса Его Королевского Высочества.
  • Пудэбуин (부대부인, 府大夫人 ), принцесса-супруга, жена тэвонгуна, статуса Её Королевского Высочества.
  • Конджу (공주, 公主 ), принцесса королевства, законная дочь короля, статуса Её Королевского Высочества.
  • Онджу (옹주, 翁主 ), принцесса королевства, незаконнорожденная дочь короля, статуса Её Королевского Высочества.
  • Пувонгун (부원군, 府院君 ), отец королевы-супруги, статуса Его Светлости

См. также

Напишите отзыв о статье "Чосон"

Примечания

Ссылки

Отрывок, характеризующий Чосон

– От этого я и прошу отправить меня в этот отряд, – сказал он.
Кутузов не ответил. Он, казалось, уж забыл о том, что было сказано им, и сидел задумавшись. Через пять минут, плавно раскачиваясь на мягких рессорах коляски, Кутузов обратился к князю Андрею. На лице его не было и следа волнения. Он с тонкою насмешливостью расспрашивал князя Андрея о подробностях его свидания с императором, об отзывах, слышанных при дворе о кремском деле, и о некоторых общих знакомых женщинах.

Кутузов чрез своего лазутчика получил 1 го ноября известие, ставившее командуемую им армию почти в безвыходное положение. Лазутчик доносил, что французы в огромных силах, перейдя венский мост, направились на путь сообщения Кутузова с войсками, шедшими из России. Ежели бы Кутузов решился оставаться в Кремсе, то полуторастатысячная армия Наполеона отрезала бы его от всех сообщений, окружила бы его сорокатысячную изнуренную армию, и он находился бы в положении Мака под Ульмом. Ежели бы Кутузов решился оставить дорогу, ведшую на сообщения с войсками из России, то он должен был вступить без дороги в неизвестные края Богемских
гор, защищаясь от превосходного силами неприятеля, и оставить всякую надежду на сообщение с Буксгевденом. Ежели бы Кутузов решился отступать по дороге из Кремса в Ольмюц на соединение с войсками из России, то он рисковал быть предупрежденным на этой дороге французами, перешедшими мост в Вене, и таким образом быть принужденным принять сражение на походе, со всеми тяжестями и обозами, и имея дело с неприятелем, втрое превосходившим его и окружавшим его с двух сторон.
Кутузов избрал этот последний выход.
Французы, как доносил лазутчик, перейдя мост в Вене, усиленным маршем шли на Цнайм, лежавший на пути отступления Кутузова, впереди его более чем на сто верст. Достигнуть Цнайма прежде французов – значило получить большую надежду на спасение армии; дать французам предупредить себя в Цнайме – значило наверное подвергнуть всю армию позору, подобному ульмскому, или общей гибели. Но предупредить французов со всею армией было невозможно. Дорога французов от Вены до Цнайма была короче и лучше, чем дорога русских от Кремса до Цнайма.
В ночь получения известия Кутузов послал четырехтысячный авангард Багратиона направо горами с кремско цнаймской дороги на венско цнаймскую. Багратион должен был пройти без отдыха этот переход, остановиться лицом к Вене и задом к Цнайму, и ежели бы ему удалось предупредить французов, то он должен был задерживать их, сколько мог. Сам же Кутузов со всеми тяжестями тронулся к Цнайму.
Пройдя с голодными, разутыми солдатами, без дороги, по горам, в бурную ночь сорок пять верст, растеряв третью часть отсталыми, Багратион вышел в Голлабрун на венско цнаймскую дорогу несколькими часами прежде французов, подходивших к Голлабруну из Вены. Кутузову надо было итти еще целые сутки с своими обозами, чтобы достигнуть Цнайма, и потому, чтобы спасти армию, Багратион должен был с четырьмя тысячами голодных, измученных солдат удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию, встретившуюся с ним в Голлабруне, что было, очевидно, невозможно. Но странная судьба сделала невозможное возможным. Успех того обмана, который без боя отдал венский мост в руки французов, побудил Мюрата пытаться обмануть так же и Кутузова. Мюрат, встретив слабый отряд Багратиона на цнаймской дороге, подумал, что это была вся армия Кутузова. Чтобы несомненно раздавить эту армию, он поджидал отставшие по дороге из Вены войска и с этою целью предложил перемирие на три дня, с условием, чтобы те и другие войска не изменяли своих положений и не трогались с места. Мюрат уверял, что уже идут переговоры о мире и что потому, избегая бесполезного пролития крови, он предлагает перемирие. Австрийский генерал граф Ностиц, стоявший на аванпостах, поверил словам парламентера Мюрата и отступил, открыв отряд Багратиона. Другой парламентер поехал в русскую цепь объявить то же известие о мирных переговорах и предложить перемирие русским войскам на три дня. Багратион отвечал, что он не может принимать или не принимать перемирия, и с донесением о сделанном ему предложении послал к Кутузову своего адъютанта.
Перемирие для Кутузова было единственным средством выиграть время, дать отдохнуть измученному отряду Багратиона и пропустить обозы и тяжести (движение которых было скрыто от французов), хотя один лишний переход до Цнайма. Предложение перемирия давало единственную и неожиданную возможность спасти армию. Получив это известие, Кутузов немедленно послал состоявшего при нем генерал адъютанта Винценгероде в неприятельский лагерь. Винценгероде должен был не только принять перемирие, но и предложить условия капитуляции, а между тем Кутузов послал своих адъютантов назад торопить сколь возможно движение обозов всей армии по кремско цнаймской дороге. Измученный, голодный отряд Багратиона один должен был, прикрывая собой это движение обозов и всей армии, неподвижно оставаться перед неприятелем в восемь раз сильнейшим.
Ожидания Кутузова сбылись как относительно того, что предложения капитуляции, ни к чему не обязывающие, могли дать время пройти некоторой части обозов, так и относительно того, что ошибка Мюрата должна была открыться очень скоро. Как только Бонапарте, находившийся в Шенбрунне, в 25 верстах от Голлабруна, получил донесение Мюрата и проект перемирия и капитуляции, он увидел обман и написал следующее письмо к Мюрату:
Au prince Murat. Schoenbrunn, 25 brumaire en 1805 a huit heures du matin.
«II m"est impossible de trouver des termes pour vous exprimer mon mecontentement. Vous ne commandez que mon avant garde et vous n"avez pas le droit de faire d"armistice sans mon ordre. Vous me faites perdre le fruit d"une campagne. Rompez l"armistice sur le champ et Mariechez a l"ennemi. Vous lui ferez declarer,que le general qui a signe cette capitulation, n"avait pas le droit de le faire, qu"il n"y a que l"Empereur de Russie qui ait ce droit.
«Toutes les fois cependant que l"Empereur de Russie ratifierait la dite convention, je la ratifierai; mais ce n"est qu"une ruse.Mariechez, detruisez l"armee russe… vous etes en position de prendre son bagage et son artiller.
«L"aide de camp de l"Empereur de Russie est un… Les officiers ne sont rien quand ils n"ont pas de pouvoirs: celui ci n"en avait point… Les Autrichiens se sont laisse jouer pour le passage du pont de Vienne, vous vous laissez jouer par un aide de camp de l"Empereur. Napoleon».
[Принцу Мюрату. Шенбрюнн, 25 брюмера 1805 г. 8 часов утра.
Я не могу найти слов чтоб выразить вам мое неудовольствие. Вы командуете только моим авангардом и не имеете права делать перемирие без моего приказания. Вы заставляете меня потерять плоды целой кампании. Немедленно разорвите перемирие и идите против неприятеля. Вы объявите ему, что генерал, подписавший эту капитуляцию, не имел на это права, и никто не имеет, исключая лишь российского императора.
Впрочем, если российский император согласится на упомянутое условие, я тоже соглашусь; но это не что иное, как хитрость. Идите, уничтожьте русскую армию… Вы можете взять ее обозы и ее артиллерию.
Генерал адъютант российского императора обманщик… Офицеры ничего не значат, когда не имеют власти полномочия; он также не имеет его… Австрийцы дали себя обмануть при переходе венского моста, а вы даете себя обмануть адъютантам императора.
Наполеон.]
Адъютант Бонапарте во всю прыть лошади скакал с этим грозным письмом к Мюрату. Сам Бонапарте, не доверяя своим генералам, со всею гвардией двигался к полю сражения, боясь упустить готовую жертву, а 4.000 ный отряд Багратиона, весело раскладывая костры, сушился, обогревался, варил в первый раз после трех дней кашу, и никто из людей отряда не знал и не думал о том, что предстояло ему.

В четвертом часу вечера князь Андрей, настояв на своей просьбе у Кутузова, приехал в Грунт и явился к Багратиону.
Адъютант Бонапарте еще не приехал в отряд Мюрата, и сражение еще не начиналось. В отряде Багратиона ничего не знали об общем ходе дел, говорили о мире, но не верили в его возможность. Говорили о сражении и тоже не верили и в близость сражения. Багратион, зная Болконского за любимого и доверенного адъютанта, принял его с особенным начальническим отличием и снисхождением, объяснил ему, что, вероятно, нынче или завтра будет сражение, и предоставил ему полную свободу находиться при нем во время сражения или в ариергарде наблюдать за порядком отступления, «что тоже было очень важно».
– Впрочем, нынче, вероятно, дела не будет, – сказал Багратион, как бы успокоивая князя Андрея.
«Ежели это один из обыкновенных штабных франтиков, посылаемых для получения крестика, то он и в ариергарде получит награду, а ежели хочет со мной быть, пускай… пригодится, коли храбрый офицер», подумал Багратион. Князь Андрей ничего не ответив, попросил позволения князя объехать позицию и узнать расположение войск с тем, чтобы в случае поручения знать, куда ехать. Дежурный офицер отряда, мужчина красивый, щеголевато одетый и с алмазным перстнем на указательном пальце, дурно, но охотно говоривший по французски, вызвался проводить князя Андрея.
Со всех сторон виднелись мокрые, с грустными лицами офицеры, чего то как будто искавшие, и солдаты, тащившие из деревни двери, лавки и заборы.
– Вот не можем, князь, избавиться от этого народа, – сказал штаб офицер, указывая на этих людей. – Распускают командиры. А вот здесь, – он указал на раскинутую палатку маркитанта, – собьются и сидят. Нынче утром всех выгнал: посмотрите, опять полна. Надо подъехать, князь, пугнуть их. Одна минута.
– Заедемте, и я возьму у него сыру и булку, – сказал князь Андрей, который не успел еще поесть.
– Что ж вы не сказали, князь? Я бы предложил своего хлеба соли.
Они сошли с лошадей и вошли под палатку маркитанта. Несколько человек офицеров с раскрасневшимися и истомленными лицами сидели за столами, пили и ели.
– Ну, что ж это, господа, – сказал штаб офицер тоном упрека, как человек, уже несколько раз повторявший одно и то же. – Ведь нельзя же отлучаться так. Князь приказал, чтобы никого не было. Ну, вот вы, г. штабс капитан, – обратился он к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог (он отдал их сушить маркитанту), в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь не совсем естественно.
– Ну, как вам, капитан Тушин, не стыдно? – продолжал штаб офицер, – вам бы, кажется, как артиллеристу надо пример показывать, а вы без сапог. Забьют тревогу, а вы без сапог очень хороши будете. (Штаб офицер улыбнулся.) Извольте отправляться к своим местам, господа, все, все, – прибавил он начальнически.
Князь Андрей невольно улыбнулся, взглянув на штабс капитана Тушина. Молча и улыбаясь, Тушин, переступая с босой ноги на ногу, вопросительно глядел большими, умными и добрыми глазами то на князя Андрея, то на штаб офицера.
– Солдаты говорят: разумшись ловчее, – сказал капитан Тушин, улыбаясь и робея, видимо, желая из своего неловкого положения перейти в шутливый тон.
Но еще он не договорил, как почувствовал, что шутка его не принята и не вышла. Он смутился.
– Извольте отправляться, – сказал штаб офицер, стараясь удержать серьезность.
Князь Андрей еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное.
Штаб офицер и князь Андрей сели на лошадей и поехали дальше.
Выехав за деревню, беспрестанно обгоняя и встречая идущих солдат, офицеров разных команд, они увидали налево краснеющие свежею, вновь вскопанною глиною строящиеся укрепления. Несколько баталионов солдат в одних рубахах, несмотря на холодный ветер, как белые муравьи, копошились на этих укреплениях; из за вала невидимо кем беспрестанно выкидывались лопаты красной глины. Они подъехали к укреплению, осмотрели его и поехали дальше. За самым укреплением наткнулись они на несколько десятков солдат, беспрестанно переменяющихся, сбегающих с укрепления. Они должны были зажать нос и тронуть лошадей рысью, чтобы выехать из этой отравленной атмосферы.
– Voila l"agrement des camps, monsieur le prince, [Вот удовольствие лагеря, князь,] – сказал дежурный штаб офицер.
Они выехали на противоположную гору. С этой горы уже видны были французы. Князь Андрей остановился и начал рассматривать.
– Вот тут наша батарея стоит, – сказал штаб офицер, указывая на самый высокий пункт, – того самого чудака, что без сапог сидел; оттуда всё видно: поедемте, князь.
– Покорно благодарю, я теперь один проеду, – сказал князь Андрей, желая избавиться от штаб офицера, – не беспокойтесь, пожалуйста.
Штаб офицер отстал, и князь Андрей поехал один.
Чем далее подвигался он вперед, ближе к неприятелю, тем порядочнее и веселее становился вид войск. Самый сильный беспорядок и уныние были в том обозе перед Цнаймом, который объезжал утром князь Андрей и который был в десяти верстах от французов. В Грунте тоже чувствовалась некоторая тревога и страх чего то. Но чем ближе подъезжал князь Андрей к цепи французов, тем самоувереннее становился вид наших войск. Выстроенные в ряд, стояли в шинелях солдаты, и фельдфебель и ротный рассчитывали людей, тыкая пальцем в грудь крайнему по отделению солдату и приказывая ему поднимать руку; рассыпанные по всему пространству, солдаты тащили дрова и хворост и строили балаганчики, весело смеясь и переговариваясь; у костров сидели одетые и голые, суша рубахи, подвертки или починивая сапоги и шинели, толпились около котлов и кашеваров. В одной роте обед был готов, и солдаты с жадными лицами смотрели на дымившиеся котлы и ждали пробы, которую в деревянной чашке подносил каптенармус офицеру, сидевшему на бревне против своего балагана. В другой, более счастливой роте, так как не у всех была водка, солдаты, толпясь, стояли около рябого широкоплечего фельдфебеля, который, нагибая бочонок, лил в подставляемые поочередно крышки манерок. Солдаты с набожными лицами подносили ко рту манерки, опрокидывали их и, полоща рот и утираясь рукавами шинелей, с повеселевшими лицами отходили от фельдфебеля. Все лица были такие спокойные, как будто всё происходило не в виду неприятеля, перед делом, где должна была остаться на месте, по крайней мере, половина отряда, а как будто где нибудь на родине в ожидании спокойной стоянки. Проехав егерский полк, в рядах киевских гренадеров, молодцоватых людей, занятых теми же мирными делами, князь Андрей недалеко от высокого, отличавшегося от других балагана полкового командира, наехал на фронт взвода гренадер, перед которыми лежал обнаженный человек. Двое солдат держали его, а двое взмахивали гибкие прутья и мерно ударяли по обнаженной спине. Наказываемый неестественно кричал. Толстый майор ходил перед фронтом и, не переставая и не обращая внимания на крик, говорил:
– Солдату позорно красть, солдат должен быть честен, благороден и храбр; а коли у своего брата украл, так в нем чести нет; это мерзавец. Еще, еще!
И всё слышались гибкие удары и отчаянный, но притворный крик.
– Еще, еще, – приговаривал майор.
Молодой офицер, с выражением недоумения и страдания в лице, отошел от наказываемого, оглядываясь вопросительно на проезжавшего адъютанта.
Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту. Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в средине, в том месте, где утром проезжали парламентеры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собой. Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей.
С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных. Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены. Князь Андрей остановился рассматривать французов.
– Глянь ка, глянь, – говорил один солдат товарищу, указывая на русского мушкатера солдата, который с офицером подошел к цепи и что то часто и горячо говорил с французским гренадером. – Вишь, лопочет как ловко! Аж хранцуз то за ним не поспевает. Ну ка ты, Сидоров!


Конфуцианство пришло в Корею в начале христианской эры, примерно в одно время с проникновением на полуостров самых ранних памятников китайской письменности. Однако доминирующие позиции учение Конфуция заняло только с приходом к власти династии Чосон (1392-1910).

Основатель династии Чосон Ли Сон Ге (впоследствии известный как король Тхэчжо) использовал влияние последователей конфуцианства для свержения династии Коре. В 1394 г. он перенес столицу из Кэсона, где все еще сильно было влияние буддизма, в Сеул, и теперь этот город является одной из старейших столиц в мире. Впоследствии конфуцианство проникло во все сферы жизни государства.

Правители Чосона создали сбалансированную и развитую политическую систему, основанную на конфуцианских принципах управления государством. Для того чтобы стать государственным чиновником, необходимо было сдать экзамен государственной гражданской службы на знание китайских классических произведений. Конфуцианство также определяло жесткую социальную структуру. Общество высоко ценило научные знания, но пренебрежительно относилось к занятиям торговлей и производством. На вершине социальной пирамиды находились ученые-аристократы янбан, занимающие ключевые позиции не только в обществе, но также в правительстве и армии. Следом шли чунин, «средний класс», состоявший из служащих, в число которых входили государственные чиновники, врачи, адвокаты и художники. Еще ниже находились санин, простолюдины, составлявшие большинство населения. В основном это были крестьяне, которым давали для обработки земельные наделы, а также торговцы и ремесленники. Самый низший слой общества чонин составляли рабы, слуги и крепостные, которых считали людьми низкого происхождения.

Периодом расцвета династии Чосон принято считать годы правления четвертого короля Сечжона (г. пр. 1418-1450), Небывалого расцвета достигли культура и искусство, был создан корейский алфавит хангыдь. В этот же период получили развитие многие прогрессивные идеи в области государственного управления, экономики, естественных и гуманитарных наук, музыки и медицины. Однако в конце шестнадцатого столетия полчища японских захватчиков под предводительством Тоетоми Хидэеси, разорили Чосон, совершая поход на Китай, Большая часть полуострова лежала в руинах, произведения культуры и искусства были разграблены. Многие корейские ремесленники, особенно гончары, были насильственно вывезены в Японию, что в значительной степени способствовало бурному развитию японского гончарного производства.

Корейские патриоты оказывали захватчикам серьезное сопротивление. Благодаря таким героям, как адмирал Ли Сун Син, им удалось перерезать каналы, по которым осуществлялось снабжение японцев. После смерти Хидэеси японские войска начали терпеть поражения и в 1598 г, война закончилась, оставив Корею разрушенной и опустошенной.

В 1627 и 1636 гг. Корея вновь пережила вторжения, на этот раз манчжур, которые постепенно захватили минский Китай и основали династию Цин (1644-1911). В это время в среде либерально настроенных ученых-чиновников стало набирать силу движение, известное как Школа Сирхак или Шола реальных наук, ставившее своей целью создание современного национального государства. Его сторонники выступали за развитие сельского
хозяйства и промышленности; а также призывали провести коренную реформу системы распределения земли. К сожалению, они не обладали реальной властью, а консервативное правительство не постаралось воспользоваться их идеями.

Таким образом Корея оставалась «государством-отшельником», стойко сопротивлявшимся Западу и не принимавшим его идеи, технологии, дипломатию и торговлю. Позже, в конце века, когда Япония одержала победу над Китаем, покровителем Кореи, стране пришлось спешно перестраиваться под давлением стремительно меняющихся обстоятельств. Япония, ставшая новой индустриальной державой, аннексировала Корею и в 1910 г. превратила ее в колонию, эти события положили конец династии Чосон.

: "Все глобальное начинается с мелочей… " Просто заинтересовалась картиной 18 века с тигром… но это не просто произведение искусств - это знаменитое наследие династии Чосон . Она также известная как династия Ли - последняя правящая династия Кореи . Двадцать семь монархов, которые правили на Корейском полуострове на протяжении более чем 500 лет (с 1392 года до 1897) и оставили значительное наследие для современной Кореи . Основатель династии Чосон Ли Сон Ге (впоследствии известный как король Тхэчжо ) использовал влияние последователей конфуцианства для свержения династии Коре . В 1394 г. он перенес столицу из Кэсона , где все еще сильно было влияние буддизма, в Сеул , и теперь этот город является одной из старейших столиц в мире. Впоследствии конфуцианство проникло во все сферы жизни государства. Правители Чосона создали сбалансированную и развитую политическую систему, основанную на конфуцианских принципах управления государством. Для того чтобы стать государственным чиновником, необходимо было сдать экзамен государственной гражданской службы на знание китайских классических произведений. Конфуцианство также определяло жесткую социальную структуру. Общество высоко ценило научные знания, но пренебрежительно относилось к занятиям торговлей и производством. На вершине социальной пирамиды находились ученые-аристократы янбан , занимающие ключевые позиции не только в обществе, но также в правительстве и армии. Следом шли чунин , "средний класс", состоявший из служащих, в число которых входили государственные чиновники, врачи, адвокаты и художники. Еще ниже находились санин , простолюдины, составлявшие большинство населения. В основном это были крестьяне, которым давали для обработки земельные наделы, а также торговцы и ремесленники. Самый низший слой общества чонин составляли рабы, слуги и крепостные, которых считали людьми низкого происхождения. Периодом расцвета династии Чосон принято считать годы правления четвертого короля Сечжона (г. пр. 1418-1450). Небывалого расцвета достигли культура и искусство, был создан корейский алфавит хангыль. В этот же период получили развитие многие прогрессивные идеи в области государственного управления, экономики, естественных и гуманитарных наук, музыки и медицины. Однако в конце шестнадцатого столетия полчища японских захватчиков под предводительством Тоетоми Хидэеси , разорили Чосон , совершая поход на Китай . Большая часть полуострова лежала в руинах, произведения культуры и искусства были разграблены. Многие корейские ремесленники, особенно гончары, были насильственно вывезены в Японию , что в значительной степени способствовало бурному развитию японского гончарного производства. Корейские патриоты оказывали захватчикам серьезное сопротивление. Благодаря таким героям, как адмирал Ли Сун Син , им удалось перерезать каналы, по которым осуществлялось снабжение японцев. После смерти Хидэеси японские войска начали терпеть поражения и в 1598 г, война закончилась, оставив Корею разрушенной и опустошенной. В 1627 и 1636 гг. Корея вновь пережила вторжения, на этот раз манчжур, которые постепенно захватили Китай и основали династию Цин (1644-1911). В это время в среде либерально настроенных ученых-чиновников стало набирать силу движение, известное как Школа Сирхак или Шола реальных наук, ставившее своей целью создание современного национального государства. Его сторонники выступали за развитие сельского хозяйства и промышленности, а также призывали провести коренную реформу системы распределения земли. К сожалению, они не обладали реальной властью, а консервативное правительство не постаралось воспользоваться их идеями. Таким образом Корея оставалась "государством-отшельником", стойко сопротивлявшимся Западу и не принимавшим его идеи, технологии, дипломатию и торговлю. Позже, в конце века, когда Япония одержала победу над Китаем , покровителем Кореи , стране пришлось спешно перестраиваться под давлением стремительно меняющихся обстоятельств. Япония , ставшая новой индустриальной державой, аннексировала Корею и в 1910 г. превратила ее в колонию, эти события положили конец династии Чосон .

1 Флаг Чосона . 2 Герб Чосона

3 Эмблема высшего Гражданского чина с двумя журавлями. 4 Знак высшего воинского звания с двумя тиграми.