Обитающий на землях бывшего Советского Союза каракурт (Latrodectus tredecimguttatus) и тропическая черная вдова (Latrodectus mactans) принадлежат к разным видам одного паучьего рода - Чёрная вдова. Возможно, поэтому родовое имя крепко приклеилось и к гораздо менее свирепым отечественным особям.
География обитания Черных вдов
За представителями рода закрепилась дурная слава самых ядовитых паукообразных. Утверждение верно в отношении членистоногих, населяющих острова Океании, Австралию и Северную Америку. Аборигены скорее предпочтут наступить на гремучую змею, чем на черную вдову с ее мощным ядом (превосходящим змеиный в 15 раз).
Каракурты живут в степях и пустынях Афганистана, Северной Африки, Ирана и на юге Европы, включая отдельные регионы Средиземноморья.
Местные черные вдовы хорошо знакомы жителям ближнего зарубежья:
- Средней Азии.
- Казахстана.
- Южных областей Украины.
- Кавказа.
Каракурты добрались до юга Урала, покусав людей в районах, граничащих с Казахстаном: в Орске (Оренбургская область), Куртамыш (Курганская область).
Эти пауки рассредоточены по всему ЮФО, включая Крым, Астраханскую, Волгоградскую и Ростовскую области, Краснодарский край.
Членистоногих видели в Подмосковье, Саратовской и Новосибирской областях, а также в Алтайском крае.
Внешний вид и размножение
Самец меньше своей самки в два, а то и в три раза. Некоторые женские особи дорастают до 20 мм, в то время как мужские экземпляры едва дотягивают до 7 мм. Неудивительно, что самка после удачного полового акта без сожалений сжирает самца, как отработанный материал.
Общий цвет округлого тела (включая 4 пары щупальцев) - черный, с характерным отливом. Часто на черном фоне наблюдаются красные пятна различной конфигурации, окаймленные узкими белыми полосками.
Человек со слабым зрением легко спутает паука, поджавшего лапки, с ягодой черной смородины.
6 марта 1857 года Верховный суд США постановил, что рабы не могут быть гражданами, поскольку являются имуществом. Это решение было принято семью голосами против двух и сводилось к тому, что никто не вправе лишить американского гражданина собственности. Об этом и еще о шести фактах, связанных с американским рабством, мы и решили рассказать.
1. Крепостные из России тоже имущество
Чернокожий раб Дред Скотт, который принадлежал армейскому хирургу, оказался со своим хозяином в крепости Рок-Айленд, расположенной на территории, где рабство было запрещено. По возращению в Сент-Луис в 1846 году Дред Скотт подал в суд для официального получения свободы, ссылаясь на так называемый Миссурийский Компромисс от 13 февраля 1819 года, согласно которому рабы, оказавшие на территории Великих Равнин, становились свободными. Однако этот закон распространялся на территории, севернее 36°30".
В общей сложности Дред Скотт судился 11 лет и дошел до высшей судебной инстанции.
В Верховном суде к рассмотрению дела приступили 11 февраля 1856 года и 6 марта 1857 года вынесли вердикт, состоящий из трех пунктов:
— Лица африканского происхождения не были, не могут быть ни сейчас, ни в будущем гражданами США. Являясь имуществом, они не могут быть истцами.
— Исключения из вышестоящего правила распространяются на территории, в которых действует Миссурийский Компромисс.
— Пятая Поправка к Конституции Соединенных Штатов запрещает федеральному правительству освобождать рабов (крепостных крестьян), привезенных из Российской Империи.
2. На смену белым рабам по контракту
Первыми рабами в Америке были европейцы, так называемые белые сервенты, которые подписывали контракт на добровольное рабство в обмен за трансферт через Атлантический Океан. Их еще называли «законтрактованными слугами». Через четыре года они получали свободу и землю. Однако это было невыгодно землевладельцам. Особенно ситуация обострилась в 1619 году, когда в колонии Виргиния возникла угроза повторения голода зимы 1609/1610 годов из-за того, что не удалось собрать урожай. На требование к губернатору сэру Томасу Смиту обеспечить поселенцев рабочей силой откликнулись работорговцы.
Именно тогда прибыл голландский корабль с двадцатью чернокожими рабами на борту. С этого года начинается отсчет негритянского рабства и расизма в США.
3. Рейс «Золотой берег» — Виржиния
Некто Джон Барбот, побывавший в конце XVII века на Золотом берегу, утверждал, что негров угоняли в рабство со всей Африки. Многие из них преодолевали путь в тысячу миль, прежде чем попасть на корабль работорговца.
«…Когда рабов приводят из внутренних районов в Фиду, их помещают в клетку или тюрьму рядом с берегом, — написал Джон Барбот в своих рукописях. — А когда европейцы приходят за ними, их выводят на большой пустырь, где этих людей подробно обследуют судовые врачи, разглядывая каждого, от ребенка до мужчин и женщин, стоящих обнаженными. Тех, кого сочли подходящими и здоровыми, отводят в одну сторону, ставя на грудь раскаленными железными клеймами знаки французских, английских или голландских компаний. После этого клейменых рабов загоняют обратно в клетки, где они ожидают отправки, иногда в течение 10−15 дней».
4. Хлопковые плантации
В 1636 году в штате Массачусетс был построен первый американский корабль, специально для перевозки людей из Африки, а в 1705 году в Виржинии был принят закон, разрешающий «убивать беглых рабов». Перепись населения США 1790 году показала, что из 3.9 миллиона человек, приживающих в этой стране, насчитывалось 700 тысяч рабов.
В 1793 году уроженец Массачусетса Эли Уитни запатентовал хлопкоочистительную машину, благодаря которой с 1800 года началась эра хлопковых плантаций на юге США. Чернокожие рабы трудились на них по 18 часов в день, причем в качестве надзирателей набирались бывшие каторжане, солдаты и уголовники.
5. Раб, который боролся за права женщин
О том, как в реальности жили и работали рабы на плантациях Америке, рассказал Фредерик Дуглас, рожденный в рабстве в 1818 году на восточном побережье Мэриленда. После успешного побега в 1838 году он поселился в Нью-Бедфорде (штат Массачусетс) и написал подробные мемуары о своей рабской жизни. Удивительно это тем, что законы Америки запрещали учить рабов грамоте, но беглец не только хорошо читал, но и писал высокопрофессиональные очерки. Фредерик Дуглас поведал об унижениях и избиениях, которые он испытал на плантациях Эдварда Кови. Прославился он еще и тем, что вел активную борьбу за права женщин.
6. «Хижина дяди Тома»
Но самую настоящую войну за освобождение Америки от рабства начала писательница Гарриет Бичер-Стоу, автор романа «Хижина дяди Тома». Об этом Авраам Линкольн сказал в декабре 1862 года в Белом Доме, подчеркнув огромное значение этого произведения. По словам писательницы, роман получился ярким и обличительным именно потому, что книга основана на реальных фактах, о которых она узнала, когда жила на юге штата Огайо в 1830 и 1840-х годах.
«Хижина дяди Тома» стала для американцев настольной книгой, её читали в каждой семье и с ней шли в бой с войсками южных штатов.
В Америке рабство было запрещено в 1865 году — четыре года спустя после отмены крепостного права в России.
7. Вечная тема
Для Америки тема рабства остается одной из самых востребованных и любимых в искусстве. Историческая картина «12 лет рабства» режиссёра Стива Маккуина получила премию «Оскар» за лучший фильм в 2014 году. На первый взгляд типичная история чёрного человека Соломона Нортапа, попавшего в рабство, вскрывает саму сущность расизма, который, по мнению плантатора Эдвина Эппса, оправдан в Библии, мол, белым людям самим господом Богом дано право бить и принуждать к труду негров. Авторы картины показывают, что христианство и расизм не имеет ничего общего.
Груз - «черное дерево»
Десяток ружей с боеприпасами, пачка табака и бутылка рома. . Тучному, с кольцами на руках, в ушах и в носу вождю, пыхтящему длинной трубкой, такое вознаграждение за 150 молодых, сильных гвинейцев казалось слишком малым. Он требовал добавки.
Голландец,- капитан шхуны, бросившей на рейде якорь, вытащил в конце концов из кармана дешевые часы. Его торговый партнер долго смотрел на них, не зная, что с ними делать. Однако металлический блеск и тиканье внутри привели его в восторг. Сделка состоялась.
Но не весь груз «черного дерева» дошел до Южных штатов. Закованные в цепи гвинейцы нарушили расчеты работорговцев. Они взбунтовались против своих мучителей. Правда, им не удалось взять верх на палубе, но они забаррикадировались в трюме. Их попытались «выкурить». Тщетно. С тяжелым сердцем - как-никак, это был его бизнес - капитан, "под нажимом своего дрожащего от страха экипажа, решился открыть стрельбу в люки из судовой пушки. . .
Этот инцидент, с потрясающей силой описанный в рассказе Мериме «Таманго», в эпоху торговли черными невольниками вовсе не казался чем-то из ряда вон выходящим. Однако в большинстве случаев беспощадные методы обращения с живым товаром себя оправдывали, и невольничьи транспорты благополучно достигали своей цели. Миллионы африканцев были принудительно перевезены в Америку и эксплуатировались там самым безжалостным образом. Эта самая постыдная глава в истории капиталистических морских держав, начавшаяся еще в первой половине XVI в. в африканских колониях Португалии, завершилась лишь в XIX в.
Черные рабы в течение столетий были самым выгодным товаром. В любое время года шли невольничьи суда маршрутом «мидл пасидж» - от Западной Африки к Центральной Америке. Торговля невольниками, с каждым годом все более рискованная, отразилась даже на судостроении: чтобы уходить от преследования работорговцам понадобились самые быстроходные суда. Стройность и легкость конструкции этих; судов покупалась ценой сокращения объема трюмов, поэтому условия транспортировки становились для несчастных африканцев все более невыносимыми. В качестве помещения для живого груза капитаны использовали даже тесные междупалубные пространства, где пленники могли только лежать. Укладывали их настолько плотно друг к другу, что на площади 30x10 м2 иногда находилось более 300 человек. Понятно, что смертность при таких условиях была колоссальной, тем более, что «черный товар» еще до погрузки на суда был измотан долгой дорогой из внутренних районов Африки к западному побережью.
И еще один, ставший достоянием гласности случай демонстрирует беззастенчивость торговцев людьми. Когда один капитан узнал во время плавания, что среди рабов вспыхнула болезнь, он приказал выбросить в море 132 африканца. Аргументируя свой поступок тем, что он спас таким способом остальной «груз», капитан получил за потерянный «товар» страховую премию, которая не полагалась бы ему, если бы люди просто умерли от болезни.
Несмотря на значительные потери, торговцы все равно срывали огромный куш; каждый из оставшихся в живых приносил прибыль в 4000 долларов. Торговля живым товаром, которая в подобной форме практиковалась несколько столетий, была весьма доходным источником «первоначального накопления» капитала. Правящие классы не находили в этом бизнесе ничего зазорного. Отдельные особенно жестокие и бессовестные работорговцы, которым удалось быстро сколотить богатство, пользовались даже благосклонностью британской короны. На этих джентльменов смотрели как на способных предпринимателей, которые вместо добычи сырья или ведения фабричного производства занимались добычей рабочих рук.
В 1713 г, на основании Утрехтского мирного договора Англия получила исключительное право на торговлю рабами с испанскими владениями в Южной Америке и Вест-Индии. Колоссальные состояния семей, и по сей день составляющих правящую верхушку Англии и Франции, были сколочены в те времена на торговле людьми. Монопольное право на поставку рабов в собственные колонии и заокеанские владения Испании привело к тому, что в английских гаванях образовались целые невольничьи флоты В течение первой половины XV1II! в. один только Бристоль снарядил для перевозки невольников от 80 до 90 судов. С середины века главным центром бизнеса на «черном дереве» стал Ливерпуль. К концу столетия невольничий флот Ливерпуля вырос дб 150 судов. Первый миллионер этого города, банкир и мэр Томас Лейленд, заработал на каждом невольнике в среднем по 43 английских фунта.
Однако к этому времени традиционный рабский труд начал уже себя изживать. Под давлением революционного и национально-освободительного движения буржуазные колониальные державы отменили к началу XIX в. рабство в Европе. Вскоре они оказались вынужденными распространить формально этот запрет и на свои колонии. В США некоторые штаты также запретили всякое рабство, а в соответствии с одним из федеральных законов 1808 г. работорговля с Африкой каралась даже тяжелым наказанием.
Однако в 1793 г. была изобретена хлопкоочистительная машина. За короткий срок в Южных штатах в бешеном темпе выросли огромные хлопковые плантации. Рабский труд снова стал выгодным. Спрос на рабов сразу сильно возрос и работорговцы опять начали получать колоссальные барыши. Свой «товар» они доставляли через Атлантику, сначала в Вест-Индию, а уже оттуда-в штаты, где еще сохранялось рабство.
Если в Соединенных Штатах общественность, казалось, смирилась с подобным положением, то такие великие морские державы, как Англия и Франция, под давлением общественного мнения, а также и из конкурентных соображений, попытались с помощью своих флотов воспрепятствовать торговле «черным деревом». В 1830 г. Англия объявила работорговлю вне закона, а в 1845 г. Джон Буль постановил считать продажу рабов за море пиратством.
Это, конечно, осложнило торговлю невольниками, но уничтожить ее не смогло, ибо потребность в «живом шоколаде» (циничное жаргонное название рабов-негров) была высокой, а цены на него, из-за большого риска - еще выше. В эти времена была сложена «невольничья шанти»:
О, был ли ты, парень, на Конго-реке,
Блоу, бойз, блоу! Где жмет лихорадка людей в кулаке?
Блоу, бойз, блоу! Там янки распарывал штевнем волную
Блоу, бойз, блоу, И мачты его упирались в луну,
Блоу, бойз, блоу! Был Джозеф святой капитаном на нем,
Блоу, бойз, блоу, Все негры его почитали отцом,
Блоу, бойз, блоу! Сто «черных овечек» попались ему,
Блоу, бойз, блоу. Портов сторонился он, словно в чуму,
Блоу, бойз, блоу!
После того, как англичане расставили на «мидл пасидж» свои сторожевые корабли и без долгих слов начали расправляться с капитанами невольничьих судов, янки пустили в игру последний козырь - балтиморские клиперы с гоночными лиселями, которые специально для этой цели, собственно, и были сконструированы.
Однако воспользоваться лучшими мореходными качествами этих клиперов удавалось не всегда, особенно если внезапно наступал штиль. Тогда начинали говорить пушки. Невольничьи суда были великолепно вооружены. Казалось, что снова возродились времена карибского пиратства. С той, однако, разницей, что на сей раз атакующий выступал в роли охранителя порядка.
Обе стороны несли большие потери в людях. Но истинными жертвами оказывались невольники, ибо их жизнь находилась теперь под еще большей угрозой. Спасти их могло только одно - если белые перебьют друг друга в абордажных схватках или в драках, возникавших порой среди трофейных команд после захвата судна. Нередко погоня приводила к преждевременной смерти всего судового «груза»: застигнутые с поличным работорговцы предпочитали лучше выбросить рабов вместе с цепями с непросматриваемой стороны судна за борт, чем угодить самим на пожизненную каторгу.
В такой обстановке перевозка невольников оправдывала себя лишь в том случае, если можно было увеличить численность перевозимых рабов. А это означало, что в стройные корпуса клиперов заталкивали еще большее число несчастных, чем раньше. С купаньем и прогулками по палубе было покончено, равно как и с танцами и песнями. В твиндек невольничьего судна длиной 28 м и шириной 7,6 м втискивали до 650 рабов. И это на рейс в 6000 км при скорости 5-6 узлов и температуре 30°С в тени! Страдания загнанных в эту душегубку людей трудно себе представить. Более половины их не доживали до конца рейса.
Торговля невольниками стала на «мидл пасидж» нерентабельной лишь после того, как в распоряжении сторожевой службы оказалось несколько самых быстроходных клиперов, захваченных в качестве приза. Многих капитанов невольничьих судов сослали на каторгу, а кое-кого даже повесили. Оставшиеся суда превратили в «кули-транспорты», на которых доставляли дешевую индийскую и китайскую рабочую силу на тропические сахарные и хлопковые плантации, То, что многие из этих кули попадали туда далеко не по своей воле, следует хотя бы из того, что именно в те времена возникло слово вашанхаить, что означало - принудительно доставить человека на борт.
.Арт Бертон; перевод Аркадия Абакумова
Говоря о рабстве негров в США, прежде всего вспоминают южные штаты до Гражданской войны 1861-65 гг. Однако многие не знают, что черными невольниками владели не только белые. Среди индейцев (так называемых Пяти цивилизованных племен), также имелись рабовладельцы. Некоторые из них не уступали в жестокости белым плантаторам, и так же, как они, имели все основания бояться негритянских бунтов. Страхи стали явью в 1842 г., когда рабы на Территории Чероки попытались вырваться на свободу.
В 1830-40-х гг. правительство США, с подачи президента Э. Джексона, насильственно переселило Пять цивилизованных племен (чероки, чокто, чикасо, криков и семинолов) с их родины на юго-востоке страны на малоосвоенный Запад, за р. Миссисипи. Земли, отобранные у индейцев, отошли к белым поселенцам и плантаторам.
К этому времени рабовладение у этих племен уже укоренилось. Индейцы-полукровки, дети от браков поселенцев и торговцев с индеанками, переняли этот тип хозяйствования от своих отцов. Метисы и стали главными рабовладельцами. Оставаясь полноправными членами своих племен, они приняли на себя функции посредников между двумя мирами.
В племени чероки негры-рабы считались своеобразным мостиком в «цивилизованное» общество. Они часто работали переводчиками и секретарями у чистокровных индейцев, которые владели английским языком хуже метисов.
В канун Гражданской войны у чероки была 4600 рабов, у чокто - 2344, у криков - 1532, у чикасо - 975, у семинолов - 500. Однако семинолы занимали по отношению к рабству особую позицию. Они не практиковали плантационное рабство, негры обычно работали в личном услужении. Семинолы охотно давали приют беглым невольникам, защищая их от преследования. Негры жили в отдельных поселках, расплачиваясь с индейцами за покровительство частью урожая и приплода скота. Между неграми и семинолами существовал военный союз, причем чернокожий мог сделать хорошую «карьеру» от простого воина до высокопоставленного «стратега». Бывали и смешанные браки. Даже после переселения на Индейскую территорию, семинолы оставили за своими рабами право носить оружие, владеть движимым и недвижимым имуществом. А поскольку до 1845 г. они жили на Территории Чероки у форта Гибсон, то рабовладельцы из чероки и криков часто жаловались на «тлетворное» влияние семинолов на их собственных рабов.
Так случилось и в Уэбберс-Фоллс - порту на р. Арканзас, недалеко от форта Гибсон, где рабы чероки трудились на плантациях и на пристани. Семинолы остановились там по пути из Флориды. Негры, которые приехали с ними, являли собой разительный контраст со своими собратьями - они были одеты в живописные индейские костюмы, не таясь, носили ружья и ножи. «Черные семинолы» поселились по соседству с Уэбберс-Фоллс, и рабы чероки получили возможность часто видеться с ними.
…15 ноября 1842 г., около 4 часов утра, около 25 негров (мужчин, женщин и детей - в основном с плантации Дж. Ванна) встретились в условленном месте за городом. Они заперли своих хозяев и надсмотрщиков в домах и хижинах, где те спали. Затем они вломились в лавку человека по фамилии Биглоу, взяв оружие, лошадей, мулов и провиант. На рассвете группа взяла курс на границу с Мексикой, где рабство было запрещено. Когда беглецы свернули на юго-запад, на Территорию Криков, к ним бежали рабы с плантаций криков Брюнера и Маршалла. Таким образом, число негров увеличилось почти до сорока.
рис. Н.Бессонова
Когда бегство раскрылось, около сорока чероки взяли ружья и собак и пустились в погоню. На Территории Криков к ним присоединилась группа местных охотников за рабами. После нескольких дней погони индейцы настигли беглецов примерно в 10 милях от р. Канадиэн (Территория Чокто). Негры укрылись в овраге и оттуда попытались дать бой. В перестрелке обе стороны потеряли нескольких человек. Негры удерживали позицию два дня; двое рабов погибли, а еще 12 попали в плен, однако им удалось заставить преследователей отступить. Беглецы направились дальше, к Ред-Ривер.
В 15 милях от места боя они наткнулись двух охотников за рабами - Д. Эдвардса и Билли Уилсона, индейца из племени делаваров. Они конвоировали группу в 8 беглых негров - мужчину, двух женщин и пятерых детей, которых перехватили по пути с Территории Чокто (они надеялись найти приют в одном из степных племен). Негры Ванна убили Эдвардса и Уилсона, а арестованных освободили и взяли с собой.
Новость о бунте рабов была обнародована на заседании Национального совета чероки в их столице Талекуа 17 ноября 1842 г. Совет тут же принял резолюцию, которую одобрил вождь Джон Росс: капитану милиции Джону Дрю предписывалось собрать отряд в сто человек, чтобы «догнать рабов, арестовать их и вернуть в форт Гибсон». В случае сопротивления Дрю разрешили применить оружие. Национальное казначейство чероки обещало капитану возместить расходы на экспедицию - при условии, что он не будет ее затягивать и тратиться без нужды.
По просьбе Росса федеральный агент П. Батлер известил об операции вождей криков и чокто, а также коменданта форта Гибсон. Последний предоставил Дрю в долг 25 фунтов пороха.
21 ноября Дрю с отрядом в 87 хорошо вооруженных людей выступил из Уэбберс-Фоллс. 26 ноября он побывал на месте перестрелки рабов с преследователями. Затем ополченцы нашли тела Эдвардса и Уилсона, а еще через два дня обнаружили и самих беглецов. Они перехватили их в семи милях к северу от Ред-Ривер (около 280 миль от форта Гибсон).
Измученные голодом и усталостью, рабы не сопротивлялись. Сдался 31 человек - вся группа, кроме двоих негров, которые в то время были на охоте. Ополченцы без происшествий вернулись на Территорию Чероки, и 7 декабря прибыли в Уэбберс-Фоллс. Началось расследование, а пока рабов заперли в форте Гибсон.
8 декабря Дрю доложил об успехе операции Национальному совету чероки и получил распоряжение пятерых рабов повесить, а остальных вернуть хозяевам.
Подозревая в организации мятежа «чужих» свободных негров (и в первую очередь «черных семинолов»), правительство чероки приняло 2 декабря «Закон о свободных неграх». В соответствии с ним все таковые, кроме тех, кого чероки освободили сами, должны были к 1 января 1843 г. покинуть Территорию Чероки. Те, кто по какой-либо причине этого не сделал, подлежали насильственной высылке.
За десять лет, до 1851 г., с Индейской территории пыталось бежать около 300 негров. На севере Территории Чероки (впоследствии этот участок был преобразован в графство Вашингтон штата Оклахома) действовало отделение «подземной железной дороги», по которой беглые рабы уходили в Канзас. Однако ни одна из таких попыток не достигла масштабов восстания 1842 г.
Фотограф Кертис (Edward S. Curtis) - фотограф начала XX века, автор фильма "Страна боевых каное"
Рабыня колдуна
Рабыня колдуна
Мужчины ушли, Линнея отправилась к Лизабете обсуждать хозяйственные дела. До утра оставалось ещё далеко, и Кира просто прилегла рядом с полудемоном, чтобы чувствовать и слышать каждое его шевеление.
Рабыня колдуна
Аннотация:
Стоит ли убегать, если тебя берёт на работу колдун? Ведь всё равно же найдёт, и тогда вместо двух лет придётся отрабатывать десять.
Страх туманит голову, с подобными направлениями магии дела иметь не приходилось. Хотя, может, стоит попробовать?
Рабыня колдуна
Глава 1
– Ну-ка, иди сюда, детка, – верзила с разбойничьей рожей, заплывшей от частого употребления самогона, схватил девушку, проходящую мимо с пустым подносом.
– Нет! – Кира взвыла, за что тут же получила пощёчину.
Сопротивляться оказалось бесполезно, мужчина был не один. Ещё пятеро, возбуждённо сопя, стояли около двери, ведущей в каморку, в которой хранились пустые мешки и короба. Влетев туда, девчонка не удержалась на ногах и упала на груду старой рухляди.
– О, уже лежит, – верзила одобрительно засопел, хватаясь за ремень штанов, – Сама юбку задерёшь, или помочь?
Кира сначала хотела прикрыться подносом, но в дверях уже стояла остальная компания. Может, позвать на помощь? Кому нужна безродная разносчица, которая, по мнению клиентов таверны, просто обязана удовлетворять любые запросы посетителей. Да и хозяин даже не дёрнется, не подумает вмешаться, а уж тем более защитить. Для него намного важнее, чтобы эти громилы не разнесли вдребезги небольшое заведение.
Ветхое платье затрещало, главный из компании решил всё-таки раздеть неожиданную добычу.
– Дрянь! – взвыл он, когда Кира начала царапаться, отчаянно отбиваясь. Очередная оплеуха на несколько мгновений просто отключила несчастную девчонку от реальности. В голове загудело, перед глазами поплыл плотный рой чёрных мушек.
– Помогите, – прошептала девушка, уже почти не сопротивляясь.
Скрип проржавевших петель услышали не все, и не все повернулись к открывающейся двери.
– Мне кажется, что девчонка не в восторге от вашего общества, – хрипловатый голос вошедшего мужчины заставил насильников несколько отвлечься от своей жертвы.
– Вали отсюда, – стоявшие около косяка попытались вытолкнуть незваного спасителя в коридор, и не заметили сами, как оказались припечатаны к грязным стенам комнатки.
– Это рабыня хозяина, а он нам продал её для утех, – взревел верзила, держась за застёжку штанов.
– В самом деле? – удивился нежданный гость, – Что-то я не вижу на её плече вязи рабыни?
На левой руке девушки ничего не было, оторвавшийся рукав платья полностью открывал плечо.
– Это ничего не значит, – мужик начал подниматься, нащупывая нож.
Гость резко отодвинул его с дороги, отчего тот рухнул лицом на пол, и, схватив Киру за руку, натянул на неё черный браслет с замысловатой вязью. Несколько слов, сказанных шёпотом, заставили странное украшение вспыхнуть.
– А вот теперь, она моя рабыня, – веско произнёс мужчина, поднимая девчонку на ноги, – А вы осмелились покуситься на мою собственность.
Компания глухо заворчала, незнакомец оказался весьма нехилым магом, коль смог так легко убрать их с дороги, да ещё и активировать браслет служения, причём, не спрашивая согласия. На чужую собственность покушаться было рискованно, за это вполне могли упечь в городскую тюрьму, а то и присудить плетей.
Взяв девчонку за плечи, новоиспечённый хозяин вывел её в коридор и осмотрел. Внешний вид рабыни совершенно не подходил для прогулки по городу – всклокоченные волосы, синяк, расползающийся по скуле и захватывающий веко, оборванное платье. Кира еле слышно всхлипнула, теперь с мечтой о собственном магазинчике артефактов можно было распрощаться. Теперь она, выпускница Школы магов, стала чужой собственностью, и, пока не пройдёт десять лет, а именно на столько надевался браслет, даже можно и не думать о том, чтобы его снять.
Мужчина накинул свой плащ на рабыню, натянул ей на голову капюшон и потащил за собой в сторону выхода.
Редкие прохожие, гуляющие в тёмное время по заброшенной улочке, косились в сторону странной пары. Только косились, уж больно неприятно выглядел мужчина, тащивший за собой девчонку.
Идти оказалось не так уж и далеко, впереди виднелся боковой вход городского сада. Маг оглянулся, за ними никто не шёл, и шагнул прямо под арку. Тотчас закружилась серая пелена, обволакивая хозяина и его новую рабыню. Ночной портал чернокнижников сработал.
Выход открылся в таком же тёмном месте, в арке ворот заброшенного кладбища. Кира огляделась, покосившиеся памятники, видневшиеся кое-где разрытые могилы – всё это настроения никак не улучшало, как и новый хозяин, вцепившийся в руку своей рабыни. Чуть слышно ойкнув и заработав насмешливый взгляд в свою сторону, она торопливо опустила голову, чтобы не видеть окрестностей. Под ногами расстилалась искрящаяся дорожка. Если бы не мужчина, который не давал ей толком пошевелиться, она непременно присела и проверила, что же это такое.
Дорожка заколыхалась, чуть приподнимаясь в воздух, и заскользила в сторону небольшого городка, еле различимого своими огнями в темноте. Голова закружилась, незнакомый способ передвижения внезапно вызвал приступ тошноты. Девчонка побледнела и рухнула в обморок.
Дамир поморщился, он был несколько лучшего мнения об одной из выпускниц, к тому же славящейся своей выдержкой и склонностью к авантюрным выходкам. В голову поползли сомнения, вдруг он ошибся и прихватил с собой совсем не ту девушку.
Дорожка подлетела прямо к двери небольшого двухэтажного дома, стоявшего в окружении голубых елей и туи. Дверь приветливо распахнулась, приглашая хозяина и его новую рабыню войти внутрь. На пороге стояла румяная старушка, в переднике, перемазанном мукой, и клетчатом чепце, съехавшем на левое ухо.
– О, Дамик, да не один, – экономка отряхнула руки и наклонилась к девчонке. В пальцах, как по волшебству, возник флакон с нюхательной солью.
Кира судорожно вздохнула и открыла глаза. Вместо жуткого кладбища, перед ней была распахнута дверь в довольно просторный и освещённый холл.
– Простите, – сил извиниться хватило, а вот ноги не слушались.
Дамир негромко выругался и подхватил её на руки, ворча, что рабы нынче пошли слишком впечатлительные и слабонервные. Пристроив своё новое приобретение на диванчик в холле, он кивнул на неё головой, а сам скрылся в глубине дома.
– Как где? – удивилась старушка, – Дома, конечно, где же ещё. Идём, деточка, покажу тебе твою комнату, да, наверное, ещё тебе переодеться не мешало бы и поесть, – она многозначительно посмотрела на лохмотья, оставшиеся от платья.
Пухленькая женщина засеменила впереди, поминутно оглядываясь. Дверь в дом сама затворилась, и от резкого щелчка замка девушка будто проснулась, с ужасом оглядывая новое жилище. В голове тут же пролетели прошлые события – как она чуть не стала добычей пьяных посетителей таверны, а потом расплатилась за неожиданную помощь своей свободой. Однако, никаких скелетов и прочих мрачных атрибутов в коридоре не наблюдалось, но успокоиться, вот так и сразу, не получалось.
Комнатка оказалась небольшой и уютной, с хорошей кроватью, шкафом для одежды, креслом около окна. Старушка деловито распахнула шкаф, причитая, что у хорошенькой девушки совсем нет вещей. На кровать полетел халат и полотенце.
– В конце коридора душевая, иди приведи себя в порядок, а то хозяин не любит грязи.
Кира похолодела, неужели её спаситель решил воспользоваться ей и как средством для согрева постели. Послушно взяв полотенце и выйдя в коридор, она тут же начала лелеять мысли о побеге. Браслет на плече предупреждающе сжался.