4 января 1966 года в центре Москвы, на Петровке, в квартире своей мамы была убита четырехкратная абсолютная чемпионка мира по конькобежному спорту, любимица советских болельщиков Инга Артамонова. Смертельный удар ножом в сердце нанес ослепленный ревностью, как было сказано в следственных документах, муж Инги Геннадий Воронин.
НЕ ЧОКАЯСЬ
4 января 1966 года в центре Москвы, на Петровке, в квартире своей мамы была убита четырехкратная абсолютная чемпионка мира по конькобежному спорту, любимица советских болельщиков Инга Артамонова. Смертельный удар ножом в сердце нанес ослепленный ревностью, как было сказано в следственных документах, муж Инги Геннадий Воронин.
В августе того же года ей должно было исполниться 30 лет.
НОЖ В СЕРДЦЕ
Трагедия, которая потрясла всю страну (популярность Артамоновой была невероятной), произошла на глазах матери Инги, ее младшего брата Владимира, сестры-подростка Галины и тяжело больной бабушки Евдокии Федотовны, скончавшейся через 40 дней после гибели внучки.
Бесконечные ссоры, скандалы, которые начались между Ингой и Геннадием едва ли не с первого месяца их семейной жизни, должны были, в конце концов, привести к разводу. Инга не раз собиралась сделать это, но в последний момент не решалась, считая, что развод ляжет темным пятном на ее репутацию известного в стране человека. Она пыталась даже скрывать от нас, что излишне часто прикладывавшийся к рюмке муж позволял себе бить ее. Ингу, как я потом узнал, коллеги часто видели с синяками на лице.
Но к концу 1965 года терпение ее все-таки лопнуло, и незадолго до Нового года она обратилась в МГС «Динамо» с просьбой посодействовать быстрому размену их жилплощади. В этой связи председатель совета Степаненко даже записку написал Воронину: «Гена! Прошу тебя прийти 4/01-66 года к 9.00!»
И тот действительно пришел, но только не в «Динамо», а к теще. Предварительно выпил, как потом сам письменно заявил следователю, 0,7-литровую бутылку «Российского вина» и «сильно опьянел, поскольку не закусил…»
Он искал Ингу, ушедшую из дома еще накануне новогодних праздников, поскольку они вроде бы договорились о разводе и даже выпили по этому поводу шампанского.
«Ну что тебе? Говори!» - она встретила его, встав с дивана. Я сидел за спиной Воронина и вдруг увидел, как он, чуть отклонившись влево, резко выбросил вперед правую руку (нож, я уверен, был приготовлен заранее и спрятан в правом рукаве пиджака). И в следующую секунду по ушам резанул вскрик Инги: «Ой, мама, сердце!..»
ДВА ПОСЛЕДНИХ ВДОХА
Из показаний Анны Михайловны Артамоновой, мамы Инги:
«Геннадий на удивление спокойно вошел в квартиру, на удивление спокойно вел себя и не допускал ни единого оскорбления в чей-либо адрес, ни одного упрека в адрес Инги… Трудно было ожидать, что он убьет ее… Спокойно стоял перед ней, я только слышала, как перед тем, как Инга крикнула: «Ой, мама, сердце!» - Геннадий сказал нежно и тихо: «Лапочка моя, лапочка!..»
Рассказывает Владимир Артамонов:
До сих пор не могу себя простить за то, что, находясь рядом, не смог предотвратить трагедию, даже несмотря на такое «смягчающее» вину обстоятельство, как незаживший после операции шов на животе. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что никто даже глазом не успел моргнуть.
В горячке, еще, видимо, не испытав болевого шока, Инга выдернула лезвие из груди (треснувшая деревянная ручка, как выяснилось потом, осталась в руке убийцы) и бросилась к двери. Мама - за ней, я, после того как не смог удержать Воронина, - во двор, к телефонному аппарату, звонить в милицию.
Две перепуганные женщины спустились в квартиру под нами, где жили врачи, и пока Инге оказывали там первую помощь, мама вызвала «скорую». Когда та приехала, сестра была уже без сознания, но еще жива. Артериальное давление приближалось к нулю, пульс не прослушивался. Подключили искусственное дыхание, пытались сделать массаж сердца, но, увы: с интервалом в две минуты она сделала два вдоха, и все…
А Воронина взяли через час в подъезде дома, где они жили с Ингой.
БЕГ ЗА СЛАВОЙ
За свою в общем-то недолгую спортивную карьеру Инга Артамонова завоевала четыре лавровых венка абсолютной чемпионки мира. Такого в конькобежном спорте ни до нее, ни после никому не удавалось и вряд ли в обозримом будущем удастся. Это достижение еще более потрясает, когда узнаешь, что в детстве у Инги обнаружили туберкулез, а уже во время активных занятий коньками она заработала язву, которая постоянно о себе напоминала, нарушая планы и выбивая из графика тренировок.
Вот две весьма характерные для понимания характера Инги записи в дневнике, которые показал мне Владимир Артамонов: «17 ноября 1963 года. Вчера вышла из больницы. Очень сильно болят ноги от долгого лежания. Просто не верю, что я на свободе. Очень хорошо быть здоровым человеком», «с 13 по 30 декабря 1963 года за 11 ледовых тренировок – 486 кругов – 194,5 км. Из них «быстрой работы» – 85 кругов – 35,5 км».
Она не сразу попала в конькобежный спорт. С двенадцати лет очень активно занималась греблей, стала чемпионкой страны среди девушек, выполнила норму мастера спорта, претендовала на место загребной в восьмерке сборной СССР, а потом… по собственному желанию поменяла специализацию. Увлекшись коньками, заняла в первом же своем официальном старте (а это было первенство МГС «Динамо») четвертое место в беге на 1000 метров и второе – на дистанции 5000 м, и с этого успеха начался ее стремительный бег по ледовой дорожке за всемирной славой. Дебют на чемпионате мира 1957 года в Финляндии абсолютная чемпионка страны отметила блестящей победой, а через год в Швеции повторила этот успех.
Рассказывает Владимир Артамонов:
Особенно нас порадовали успехи Инги в 1962 году. У нее перед этим пошла полоса неудач, связанная с невыразительным выступлением на высокогорных катках: сказывались большие в прошлом проблемы с легкими. И действительно, внизу бежит отлично, а поднявшись в горы, становится неузнаваемой. Не было привычной энергии в движениях, задыхалась. Кое-кто поспешил повесить на нее ярлык: дескать, не может Инга бегать на высокогорье. И вот в 1962 году, когда уже, казалось, нельзя было развеять этот пресловутый миф, она сделала то, что вообще трудно укладывалось в сознании. На чемпионате СССР, состоявшемся на высокогорном катке «Медео», Инга установила четыре (!) мировых рекорда, превысив прежнюю сумму в многоборье более чем на десять очков.
ЗАКАЗНОЕ УБИЙСТВО ИЛИ ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ВЕРСИЯ?
Бытовое преступление на почве ревности - так было классифицировано правоохранительными органами убийство знаменитой спортсменки, совершенное 4 января 1966 года около 13 часов. Приговор, вынесенный убийце, гласил: «Воронин, будучи в нетрезвом виде, из ревности и мести за отказ от продолжения супружеской жизни с ним совершил умышленное убийство своей жены Ворониной Инги, нанеся ей ножевое ранение, которое оказалось смертельным, в область сердца… На основании вышеизложенного судебная коллегия по уголовным делам Мосгорсуда приговорила: Воронина Геннадия Андреевича признать виновным по ст. 103 УК РСФСР и определить ему по этому закону наказание в виде 10 лет лишения свободы с отбыванием первых пяти лет заключения в тюрьме и последующих пяти лет в исправительно-трудовой колонии усиленного режима».
Но спустя много лет Владимир Иванович Артамонов, добровольно взявший на себя обязанности биографа своей знаменитой сестры, выдвинул собственную версию убийства Инги, назвав его заказным, а Воронина лишь исполнителем «социального заказа». «А не заранее ли все срежиссировали? - спрашивает он прежде всего у самого себя и сам выдвигает доводы в пользу этого предположения: - Профессионалов такого рода в России всегда хватало. Кто-то, возможно, даже гордился «разработками», представленными руководству, и получил «премию». Согласитесь, слишком прозрачен намек, чтобы не понять, каких профессионалов имеет он в виду.
Однако, как это ни странно, фантастическая, на первый взгляд, версия перестает казаться таковой, когда начинаешь сопоставлять факты, анализировать события, предшествовавшие убийству и случившиеся после него. В то же время все это потеряло бы всякий смысл, если не рассказать об одной истории, стоившей, по версии Владимира Артамонова, его сестре жизни.
ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЛЮБВИ
На чемпионате мира 1958 года в шведском городе Кристинехамне, где Инга выиграла свой второй титул абсолютной чемпионки мира, она, может быть, впервые в жизни… Хотел написать «влюбилась», но, наверное, правильнее все-таки будет сказать, «серьезно увлеклась мужчиной». Ее избранником стал работник оргкомитета чемпионата швед по имени Бенгт. А может быть, это он, как поговаривали, успешный бизнесмен и сын миллионера, увидел в русской красавице (комсомолке и спортсменке) свою судьбу, но как бы там ни было, между ними завязался роман, продлившийся, по счастливой случайности для обоих, в городе Бурленге, где Бенгт жил, а сборная СССР участвовала (после чемпионата) в показательных выступлениях.
В один из последних вечеров перед возвращением в Москву, когда команда организованно отправилась в кино, Инги недосчитались. Появилась она в отеле только под утро, объяснив свое отсутствие тем, что… каталась с Бенгтом на машине.
Тем, кто пожил в советские времена (не говоря уж о 50-х годах), нетрудно представить себе, что ожидало Ингу после этого проступка дома. Если бы не всемирная известность, фантастическая популярность в стране и титул двукратной чемпионки мира, не видать бы ей больше заграницы как своих ушей. Тем не менее на какое-то время Артамонову все-таки сделали невыездной (именно поэтому, как утверждают сейчас многие, она не попала на Белую Олимпиаду-60), сократили ежемесячную зарплату с 3000 рублей до 800, но все это были «семечки» по сравнению с серьезными проблемами, которые возникли у Инги с КГБ, настойчиво порекомендовавшим ей прекратить всяческие отношения с Бенгтом…
Существует красивая легенда о том, что якобы однажды кто-то из подруг мамы Инги Артамоновой видел на могиле ее дочери высокого интересного иностранца, который горько плакал, не стесняясь окружающих. Если Бенгт действительно приезжал на Ваганьково, то это была их вторая встреча после ночной автомобильной прогулки по Бурленгу, поскольку доподлинно известно, что в 1958 году Инга вняла советам работников Комитета государственной безопасности и через год вышла замуж за своего одноклубника - чемпиона мира на дистанции 500 метров Геннадия Воронина.
ДВОЕ ПОД ОДНОЙ «КРЫШЕЙ»
Так был ли Воронин, как предполагает Владимир Артамонов, человеком «с тройным дном», который, по тонкому расчету работников госбезопасности столь жестоко отомстил жене за ее решение оставить его и лишить тем самым полюбившейся безбедной и тунеядской жизни? Дать какой-то конкретный ответ на этот вопрос можно лишь в том случае, если найти ответы на множество других вопросов. Как, к примеру, случилось так, что в свое время Артамоновой и Воронину, людям на тот момент незнакомым, выделили по комнате в… двухкомнатной квартире престижного дома, построенного для сотрудников КГБ? Случай, согласитесь, почти невероятный! Правда, затем в своих показаниях по делу об убийстве Артамоновой председатель Московского городского совета «Динамо» Дерюгин утверждал, что это произошло по чистой случайности. Но есть еще и воспоминания тогдашнего заведующего отделом зимних видов спорта и секретаря партийной организации «Динамо»» Кузнецова, который считал, что кому-то надо было, чтобы эти молодые, не обремененные семьями и общими спортивными интересами люди жили вместе…
Кто потом регулярно подбрасывал анонимные записки в их почтовый ящик, в которых сообщал Геннадию о мифической супружеской неверности Инги? Кто надоумил находящегося под следствием Воронина придать совершенному им убийству политический окрас, выдвинув идею об измене родине, которую якобы собиралась совершить супруга? Вот, например, выдержка из материалов дела, написанных рукой Геннадия: «Кстати, я забыл отметить, что когда мне Инга в 1961 году рассказала об истории с миллионером, то я ей сказал: как же ты думала там остаться. Инга сказала, что она там осталась бы и выступала в соревнованиях за Швецию, была бы светской дамой, бывала бы на больших балах. Я ей сказал: как же ты могла бы выступить на соревнованиях против СССР. Она сказала, что ей наплевать на это, что ей хотелось бы жить очень хорошо и ни о чем не думать, что в СССР мало платили денег за первенства мира, что в СССР живешь скованно, а там бы, за границей, жила бы человеком… Никто бы ей не тыкал в лицо моралью. В этот период Инга говорила мне, что из-за этой ее истории с миллионером шведским, из-за того, что она прямо заявила об этом, ее вызывали в Комитет госбезопасности и беседовали с ней…».
На каком основании следователь московской прокуратуры заменил назначенную первоначально убийце 102-ю статью УК, предусматривавшую наказание вплоть до расстрела, на 103-ю (до 10 лет), а потом и вовсе хотел подвести дело под 104-ю (5 лет лишения свободы или исправительные работы до двух лет за преступление, совершенное в состоянии внезапно возникшего душевного волнения, вызванного оскорблениями)?
Почему через полтора месяца после оглашения приговора решением Верховного суда РСФСР Геннадию отменили пребывание в тюрьме, а уже в 1968 году и вовсе освободили из-под стражи и отбывания наказания (следующие три года он провел в свободном режиме, работая «на стройках народного хозяйства»)?
Почему, когда в Управление КГБ при Совете Министров СССР по городу Москве и Московской области поступил запрос по доносу тогдашнего врача сборной по конькобежному спорту следующего содержания: «В 1960 году наши мужчины поехали на чемпионат Европы в Швецию, и Инга с кем-то из них направила письмо Бенгту, в котором пишет ему, что она в феврале приедет в Норвегию на чемпионат мира, там останется и приедет к нему в Швецию», оттуда ответили: «Проверкой установлено, что органы КГБ данными о передаче Ингой Ворониной в 1960 году советским спортсменам, выезжавшим за границу, письма для шведского гражданина по имени Бенгт и о переписке с этим гражданином не располагают»?
СТАКАН ВОДКИ И ЦИСТЕРНА С КИСЛОТОЙ
«Геннадий Воронин исчез в мордовских лагерях… В ходе следствия он рассказал о грандиозных махинациях в Спорткомитете СССР, коррупции, взяточничестве, воровстве, развращении несовершеннолетних спортсменок. При этом назывались высокие имена вплоть до работников ЦК ВЛКСМ и ЦК КПСС. Осужденный к 10 годам лишения свободы, Воронин через полгода в буквальном смысле растворился в одном из потьминских лагерей - по приказу спортивной мафии уголовники бросили его в цистерну с соляной кислотой…». В этой выдержке из книги Фридриха Незнанского и Эдуарда Тополя «Журналист для Брежнева, или Смертельные игры» столько же правды, сколько и в вышеупомянутом доносе. Геннадий Воронин жив до сих пор, «растворился» где-то в просторах Нижегородской области. Случайно встретивший его однажды вице-чемпион Европы по конькобежному спорту Юрий Юмашев рассказал, что к нему подошел маленький лысый старичок со стаканом: «Давай выпьем за все хорошее…». Я в тот момент подумал, что не жилец он уже, жалкий, опустившийся… А ведь кого убил!..»
ПОСТСКРИПТУМ
Тридцать лет назад известный советский кинорежиссер Владимир Чеботарев (автор картины «Человек-амфибия») снял фильм «Цена быстрых секунд», в основу которого легла судьба Инги Артамоновой. Сценарий его переписывался несколько раз, поскольку авторы никак не могли уяснить, что «в СССР спортсмен спортсмена не убивает, и тем более муж - жену».
Роль Инги исполнила ведущая актриса Театра Вахтангова Валентина Малявина, которая впоследствии была осуждена (говорят, несправедливо) по обвинению… в убийстве своего мужа…
ДОСЛОВНО
«Я сидел за спиной Воронина и вдруг увидел, как он, чуть отклонившись влево, резко выбросил вперед правую руку (нож, я уверен, был приготовлен заранее и спрятан в правом рукаве пиджака). И в следующую секунду по ушам резанул вскрик Инги: «Ой, мама, сердце!..»
Владимир АРТАМОНОВ
ИЗ ДОСЬЕ «СОВЕТСКОГО СПОРТА»
Артамонова Инга Григорьевна.
Лучшая советская конькобежка 60-х годов. Родилась 29 августа 1936 года в Москве. Заслуженный мастер спорта. «Динамо» (Москва). Чемпионка мира-1957 (207,500 очка в многоборье), 1958 (208,483), 1962 (204,683), 1965 (198,583). Серебряный призер чемпионатов мира-1963 (194,934) и 1964 (196, 733). Чемпионка СССР 1956, 1958, 1962 - 1964 гг. в многоборье. Девятнадцатикратная чемпионка СССР 1956-1959, 1961-1965 гг. на разных дистанциях. Рекордсменка мира в 1956-1958, 1962-1967 годах. Установила мировые рекорды в многоборье: 206,016 очка (1956), 189,033 (1962) и на дистанциях: 500 м - 44,9 (1962), 1500 м - 2.19,0 (1962), 3000 м - 5.06,0 (1962).
Артамонова Инга Григорьевна (29.08.1936-04.01.1966)
Спортсменка конькобежка. 4х кратная абсолютная чемпионка мира. 5ти кратная абсолютная чемпионка СССР. Заслуженный мастер спорта СССР 1962, Мастер спорта международного класса.
Родилась в Москве, на Петровке, 29 августа 1936года. Детство было очень тяжелое: война, голод. Родители Инги развелись, когда она была еще совсем маленькой, воспитывали ее мать и бабушка. В 1944 пошла в первый класс школы №187 на Большом Каретном. Тяжелая болезнь - туберкулёз не стала для Инги Артамоновой приговором и не перечеркнула ее путь в большой спорт. Наоборот, из-за болезни врачи советовали, как можно чаще бывать на воздухе. Инга все свое свободное время проводила на катке «Динамо» в Петровском парке, рядом с ее домом. Она очень любила кататься, первая приходила на каток и последняя с него уходила.
Именно там ее, рослую и высокую, заметил тренер по академической гребле Павел Михайлович Санин, он предложил «подходящей» девочке заниматься. Девочка согласилась не сразу, тренер долго ее уговаривал, летом 1949 она пришла заниматься на Водный стадион «Динамо». В гребле Инга Артамонова быстро добивается результатов: летом 1950 становится чемпионкой Москвы среди девочек, в 1953 завоевывает 2 золотые медали на чемпионате СССР среди девочек, а в 1954, окончив школу, становится бронзовым призером в составе «восьмерки» на чемпионате СССР среди взрослых, получает звание мастера спорта СССР. Веселой, дружелюбной и общительной Инге очень нравилось выступать в этом командном виде спорта, где результат зависит от слаженной работы всего коллектива. Девушки в составе «восьмерки» были очень дружны, даже одеваться старались одинаково. Они купили себе в ГУМе одинаковые клетчатые рубашки, за что были прозваны «пестроклетчатыми».
Несмотря на успехи в академической гребле, любовь к конькам заставила Артамонову в 17 лет прийти в конькобежный спорт. Ни поздний возраст, ни высокий рост, который, по мнению тогдашних тренеров, не подходил конькобежкам, ни болезнь не остановили Артамонову. Павел Михайлович лично уговорил Зою Федоровну Холщевникову, которая в то время уходила из конькобежного спорта на тренерскую работу, посмотреть катание Инги. Зоя Федоровна отметила, что, несмотря на «сырую» технику, спортсменка очень целеустремленная и трудолюбивая. Она стала не только тренером Инги, но и ее другом и наставником. Упорными тренировками Артамонова добивается феноменальных результатов. Придя в конькобежный спорт в 1954, уже в декабре 1955 она выполняет норматив мастера спорта СССР, а в марте 1956 становится абсолютной чемпионкой СССР по конькобежному спорту и устанавливает мировой рекорд в сумме многоборья (206,016 очков).
А скоро об Инге Артамоновой узнал весь мир. В 1957 на чемпионате мира в Финляндии она впервые стала абсолютной чемпионкой мира, ей было 20 лет, никто прежде из конькобежек не становился чемпионом мира в таком раннем возрасте. В 1958 году она повторяет свой успех, вновь становится абсолютной чемпионкой мира и СССР. А вот 1960 год для спортсменки был неудачный, плохо выступив на чемпионате СССР в Медео, она не попадает на Олимпийские игры в Скво-Вэлли. Триумфальным для Артамоновой стал 1962 год, она выигрывала все соревнования, которые только можно было выиграть. В третий раз становится абсолютной чемпионкой мира и СССР. А в 1963 году спортсменке опять не повезло, обострилась язва желудка, и из-за болезни она опять не смогла попасть на Олимпийские игры 1964 года. В 1965 на чемпионате мира в Оулу (Финляндия) Артамонова в четвертый раз становится абсолютной чемпионкой - впервые в истории женского конькобежного спорта.
Победы Артамоновой оказали огромное влияние на авторитет нашей страны, как конькобежной державы. Еще очень долго, уже после смерти, ее мировые рекорды оставались, непобежденными. К сожалению, с ее уходом и закатом таких звёзд как Скобликова, Рылова, Кондакова,наша страна уже не выигрывала такого количества медалей. Еще можно сказать, что именно Артамонова «ввела моду» на сильных и высоких конькобежцев. Наверное, впереди у нее могло быть еще много побед, но случилось несчастье. Трагическая гибель Инги Артамоновой в январе 1966 года не оставила равнодушными простых москвичей. Тысячами они шли проститься на Ваганьковское кладбище с великой спортсменкой.
50 лет назад, в 29 лет, трагически оборвалась жизнь 4-кратной абсолютной чемпионки мира по конькобежному спорту в классическом многоборье, многократной рекордсменки мира, любимицы спортивных болельщиков многих стран мира, Инги Артамоновой (выступавшей в последние годы своей жизни под фамилией «Воронина»). Сегодня, 29 августа 2016 года, Инге исполнилось бы 80 лет. Вот что вспоминает о ней её брат, журналист, автор трёх изданий о сестре («Инга», 1980; «Жизнь и гибель Инги Артамоновой», 1996; «Моя сестра Инга Артамонова», 2005) Владимир Артамонов.
«Королева коньков» - именно такой титул по праву заслужила Инга Артамонова. Ибо и через 50 лет после её гибели выигрыш ею четырёх чемпионатов мира в классическом многоборье до сих пор остаётся непревзойдённым достижением на всём бывшем пространстве СССР. И, судя по выступлениям нынешних конькобежек, нескоро кому-то удастся его «побить».
Инга ворвалась в большой спорт словно ураган – высокорослая, статная, красивая, сразу полюбившаяся за свой улыбчивый, доброжелательный и мягкий характер, и вскоре же всех тогдашних чемпионок «положившая на лопатки». Но и это не всё – зрители валом стали идти на соревнования, где выступала она. В чём же секрет, что так к ней прониклись? Он отсылает нас в её детство.
Инга мечтала стать балериной. Она сшила себе платье из марли под «Лебединое озеро» и, нарядившись в него, отправилась поступать в хореографическое училище при Большом театре. И её приняли. Но мама отговорила от такого амплуа: «Ну как тебя поднимет партнёр-то, такую высокую?!» И Инга, не став балериной, сохранила в себе то самое артистическое устремление, чтобы в дальнейшем конькобежную дорожку выбрать в качестве той самой сцены, о которой мечтала, и восхищать теперь зрителей красотой своего бега на льду. Это её изобретение стало и для неё самой неожиданным открытием – люди неизменно шли на неё. И шли они словно на интереснейший концерт, где обязательно увидят что-то необыкновенное. В подтверждение моих слов приведу выдержку из письма, адресованного нашей маме Анне Михайловне уже после гибели Инги, от болельщицы из Свердловска Г.Л. Проценко:
«Я всегда буду помнить прекрасный мартовский день 1964 года. Инга, собранная и подтянутая, вышла на лёд, и по трибунам будто прошёл ток. Она сразу приковала к себе внимание. Она умела это делать. Она выходила как актриса, и каждая дистанция была для неё страстным монологом. И даже если она приходила второй, она оставалась главной героиней. Слишком уж большой запас своего внутреннего «Я» она несла в себе, несла, чтобы подарить его всем. Она умела всех вовлечь в игру, и потому за неё всегда болели больше, чем за любую другую спортсменку. Она сумела перешагнуть грань спорта с его натруженностью: казалось, что ей всё даётся легко. И люди при соприкосновении с её чудом чувствовали и в себе новые силы, и именно поэтому она была всем понятна и доступна, как песня, как большой праздник… Инга прекрасно сочетала в себе всё лучшее человеческое, она, может быть, порой даже торопилась жить, но, как знать, может быть она чувствовала, что ей будет отпущено только 29 и надо успеть всё. И она успела больше, чем некоторые это делают за 80 лет».
Инге действительно хотелось всегда радовать людей, получая взамен их восхищение, которое стимулировало её для дальнейших встреч. Поэтому и создалась такая крепкая связь между нею и зрителями.
Мы родились в Москве и выросли на Петровке, 26, где под окнами у нас был (он и сейчас есть, правда, в усечённом варианте) каток для массового катания, на котором Инга пропадала целыми днями. Тем более что врачи из-за обнаруженного у неё в детстве туберкулёза рекомендовали ей как можно больше бывать на воздухе. И действительно, вкупе с медицинским лечением это помогло – вскоре исчезли следы болезни.
На катке её «подсмотрел» тренер по академической гребле и пригласил в секцию. Инга быстро прогрессировала, набрала большой запас выносливости, который ей потом очень пригодился в коньках, стала чемпионкой страны по академической гребле в двойке и в шестнадцать лет – мастером спорта по этому виду. А в семнадцать подалась в секцию конькобежного спорта, куда её, такого переростка, никто даже не хотел и принимать. Говорили: зачем нам нужна «пенсионерка», в секцию мы принимаем десятилетних детишек, а это что? Да ещё такая высокая?! Действительно, тогда в коньках выступали спортсменки невысокого роста, вспомним Марию Исакову, Римму Жукову… Считалось, что короткие мышцы быстрее сокращаются и это создаёт большие возможности для лучших секунд.
А потом, когда к Инге пришли успехи, те прежние тренеры стали наперебой спорить: мол, Инга первая пришла ко мне; нет, у меня она начала заниматься…
И еще на первых порах были такие суждения: из неё, дескать, такой высокой, ничего не получится, ну в крайнем случае она сможет бегать длинные дистанции. На что Инга, когда слышала это, говорила: «Ну, это мы ещё посмотрим!»
А тем временем эта семнадцатилетняя «пенсионерка», набравшись сил на своем родном катке, а потом в занятиях греблей, последовательно выигрывает за короткий промежуток времени одно конькобежное соревнование за другим, вскоре становится участником чемпионата страны, а на следующий год победителем этих соревнований в классическом многоборье, причём, с новым мировым рекордом в сумме. Это произошло в 1956 году, когда Инге было всего девятнадцать лет. Все так и ахнули – такого не может быть, чтобы через два года с начала занятий коньками стать чемпионкой СССР, да ещё мировой рекордсменкой! Газеты захлёбывались от восторга, одна из них вышла с таким заголовком: «В коньках появился новый большой талант»; на Петровку к нам стали целыми ворохами приходить письма от болельщиков, простых самых людей – домохозяек, школьников, военнослужащих, рабочих, людей со всех концов страны (некоторые из этих писем я потом включил в свои книги об Инге, они составляют там целую главу).
А потом громкие победы на чемпионатах мира в 1957, 1958, 1962, 1965 годы, многочисленные мировые рекорды. Особенно урожайным был 1962 год, где Инга выиграла все соревнования как внутри страны, так и за рубежом. А в Медео на чемпионате СССР обновила почти всю таблицу мировых рекордов – четыре из пяти. Газеты выходили с заголовками: «Браво, Инга!», «Мы гордимся тобой, Инга!»
Но не так всё безоблачно оказалось в судьбе Инги Артамоновой. Помимо всяких интриг в спорте, когда её, сильнейшую, не допустили на чемпионат мира 1960 года, дважды на Олимпийские игры 1960 и 1964 годов, и кто-то другой, другие поехали и стали чемпионами, были неприятности и в семейной жизни. Что же касается её отстранения от главных соревнований, для неё это было страшным ударом. Как для Елены Исимбаевой, которой «ножку подставили» и не допустили на летнюю Олимпиаду 2016 года заграничные чиновники-изуверы. А с Ингой то же самое проделали внутри страны – свои доморощенные чиновники. Тогда сильнейших конькобежцев в стране хватало, что-нибудь не так – исключают из сборной, понижают в стипендии, а если надо – вообще могли «выбросить» из спорта. Это сейчас за тринадцатое место на одной из дистанций чуть ли не присваивают заслуженного мастера спорта. А тогда Инге это звание «дали» после выигрыша ею трёх чемпионатов мира, откуда она добыла одних только золотых медалей целых четырнадцать!
Да и по рассказам самих конькобежек атмосфера в женской сборной тех лет была не очень хорошей. Как-то Инга нам, родственникам, призналась: «Как проиграю соревнования, так ко мне относятся с вниманием, как выиграю, так никто не смотрит, обходят стороной, словно нет меня». Это рождало напряженность, чувство одиночества, ожидание подвохов.
И еще одна история была у Инги до замужества, когда на чемпионате мира в 1958 году в Швеции в неё влюбился один шведский гражданин, и он ей понравился тоже. Началась переписка, он предлагал ей выйти за него замуж, но этому не суждено было сбыться из-за нашего тогдашнего сложного времени. Эта история имела для Инги неприятные последствия – исключение из сборной, запрещение выезда заграницу и т.п., о чём я уже упомянул.
И вот – замужество Инги, ставшее для неё роковым.
Из-за стеснённых условий проживания в квартире на Петровке Инге в 1959 году общество «Динамо» предоставило 20-метровую комнату в двухкомнатной квартире на 3-й Фрунзенской улице (вместе с бабушкой, потому что для одного человека это считалось избыточным метражом). А в другую комнату этой квартиры был заселен Г. Воронин, тоже конькобежец, из того же общества «Динамо», ставший через некоторое время её мужем. Говорить о нём не хочется, но придётся.
Вскоре стало ясно, что в семье Ворониных образовались два противоположных полюса: Инга совершенствовалась и как личность, и как спортсменка, он же деградировал, всё меньше отдавал себя спорту, всё больше стал заниматься не тем, чем нужно спортсмену, отравляя жизнь Инге всевозможными скандалами и т.п. Об этом свидетельствуют и показания спортсменов, тренеров, вошедших в материалы уголовного дела: «Любил выпить» (конькобежец Б. Стенин); «…Геннадий пил много в последнее время, приходил на стадион пьяным» (конькобежка Л. Алексеева); «Я часто видел Ингу с синяками на лице» (тренер К. Кудрявцев). Еще более полную характеристику даёт ему конькобежец, а потом и тренер сборной Б. Шилков: «Из прошлых встреч с Ворониным могу охарактеризовать его коварным человеком, действующим продуманно, исподтишка». Он же: «…Человек он поверхностный… недостаточно культурный, хулиганистый, вспыльчивый… Примерно в 1962-1963 гг. на сборах в Иркутске я застал Воронина за игрой в карты с молодыми участниками сборов, делал ему замечания. Этот факт обсуждался на тренерском совете».
Из сборной его со временем исключили, он стал вымогать деньги у своей жены, жить за её счёт. Вот одно из его писем к ней: «Конечно, тебе проще всегда было доставать деньги… Я живу с тобой как мелкий пайщик, которому выдаются наличными столько, сколько ведущий компаньон посчитает нужным».
История послевоенного конькобежного спорта пестрит именами советских чемпионов. С 1948 по 1966 год девушки из СССР лишь раз упустили чемпионский титул в многоборье. Исакова, Селихова, Стенина, Скобликова – вот неполный список спортсменок, которые творили на льду нечто невообразимое. Но всех их сумела превзойти Инга Артамонова , впервые в истории завоевавшая четыре титула чемпионки мира. Однако судьбу выдающейся спортсменки трудно назвать счастливой: она ни разу не выступила на Олимпиаде и не дожила до 30 лет – была убита своим жестоким и ревнивым мужем.
Война, туберкулёз, гребля
У Инги было обыкновенное военное детство – тяжёлое и голодное. Война грянула, когда девочке не исполнилось и пяти лет. Семья недоедала, Инга часто болела, а очередной визит врача и вовсе огорчил всю семью – у девочки обнаружили туберкулёз. Доктор порекомендовал родне готовиться к худшему: в трудных условиях военного времени вылечиться было практически невозможно, для этого нужно было хорошее питание и комфорт. К счастью, обострения болезни у Инги случались нечасто. Да и через пару лет после войны жить
стало легче: мама устроилась на пароход, которых ходил по Волге и получала достойную зарплату, хотя и не бывала дома неделями. За детьми же ухаживала бабушка Евдокия Федотовна, которая очень любила внучку Ингу.
Окна старого дома на Петровке, где жила семья Артамоновых, выходили на стадион «Динамо», и Инга в детстве пропадала часами на катке стадиона. Бывало, просто наматывала там круги, когда не с кем из сверстников было повеселиться. Но когда речь зашла о серьёзном занятии спортом, девочку отдали в академическую греблю. Этот вид спорта помогал развивать грудную клетку и бороться с туберкулёзом. И Инге к 18 годам удалось не просто справиться с болезнью, но и выполнить норматив мастера спорта, а также стать претенденткой на попадание в сборную Советского Союза. Однако по-настоящему греблю девушка так и не полюбила – страсть к катанию была сильнее.
Два лавровых венка
«Гребля – это не моё, – заявила Инга своему тренеру. – Я буду заниматься конькобежным спортом». Тот парировал: «У тебя же рост 177 сантиметров! А в коньках нужны короткие мышцы». Но Артамонова твёрдо решила перейти в конькобежный спорт: «Подумаешь! Я и со своими длинными всем покажу!» И ведь правда, показала! Но не сразу. На первенстве СССР в 1955 году спортсменка заняла лишь 21-е место, однако упорные тренировки принесли плоды: в следующем году она стала абсолютной чемпионкой страны, установив новый мировой рекорд по сумме многоборья. Однако конкуренция в сборной Советского Союза была колоссальной, и в команду Ингу не взяли. По-настоящему в неё поверили лишь в 1957 году. Артамонова впервые поехала на чемпионат мира в Иматру и сходу стала обладательницей лаврового венка чемпионки. Зрителей были так восхищены выступлением девушки, что после окончания соревнований несколько минут качали её на руках. Лавровый венок счастливые финские зрители растащили на сувениры.
Война грянула, когда девочке не исполнилось и пяти лет. Семья недоедала, Инга часто болела, а очередной визит врача и вовсе огорчил всю семью – у девочки обнаружили туберкулёз.
Однако через год Инга всё-таки сумела привезти памятный приз домой. В Кристинехамне советская конькобежка завоевала второй титул подряд. А ещё из Швеции Артамонова привезла воспоминания о первой серьёзной влюблённости. На турнире она познакомилась с состоятельным шведом из оргкомитета по имени Бенгт. О романтических отношениях советской чемпионки и шведского миллионера стало известно, когда в один из вечеров Ингу недосчитались во время похода в кино. В гостиницу она приехала под утро, объяснив своё отсутствие тем, что каталась с Бенгтом на машине. Подобное поведение в 50-е годы считалось неприемлемым. Дома спортсменку ждали разбирательства.
Невыездная чемпионка
Артамонова пользовалась колоссальной популярностью в стране, тысячи сограждан переживали за неё на внутренних и международных стартах, однако это не помешало КГБ на несколько лет закрыть ей выезд за рубеж. Из-за этого сильнейшая советская спортсменка не поехала на зимнюю Олимпиаду 1960 года. Непросто давалось Инге и начало нового олимпийского цикла – спортсменке из-за проблем с лёгкими в детстве было трудно выступать на высокогорных катках. Однако в силу особенностей своего характера Артамонова никогда не отступала перед трудностями. Сумела она их преодолеть и в этот раз: в 1962 году Инга в третий раз стала абсолютной чемпионкой мира, повторив достижение Марии Исаковой и обновив попутно целый ряд мировых рекордов.
Тысячи сограждан переживали за Артамонову на внутренних и международных стартах, однако это не помешало КГБ на несколько лет закрыть ей выезд за рубеж.
Вроде бы в лучшую сторону переменилась и семейная жизнь Инги. Ещё до Олимпиады-60 она вышла замуж за конькобежца Геннадия Воронина . Однако вскоре выяснилось, что супруг был далёк от идеалов девушки. Он был неприятным, жестоким человеком и ревниво относился к победам своей жены. Чем больше она побеждала, тем чаще он поднимал на неё руку, стараясь самоутвердиться. Воронин наносил удары так, чтобы синяки не были никому заметны, а его супруга скрывала разлад в семейных отношениях.
Московский громоотвод
После победы в 1962 году Ингу снова начали преследовать неудачи. В 1963 году она прошла долгий курс лечения от язвы. К чемпионату СССР спортсменка почти восстановилась и даже выполнила условия, которые поставили перед ней тренеры сборной, – попала в тройку призёров на одной из дистанций. Однако на чемпионат мира Воронину не взяли. Не поехала она и на Олимпиаду, которая прошла в Инсбруке. Однако даже после этого спортсменка не сдалась, а продолжила биться с соперницами на льду. На первенстве СССР в конце олимпийского сезона она вновь доказала всем свою силу, опередив в том числе и Лидию Скобликову, завоевавшую в Австрии сразу четыре золотые награды Игр. «На уральскую молнию нашёлся московский громоотвод», – писали болельщики Инги, довольные возвращением своей любимицы.
Чемпионат мира 1965 года, проходивший в финском городе Оулу ознаменовался противостоянием двух советских спортсменок: Инги Ворониной и Валентины Стениной. Валентина была близка к тому, чтобы завоевать свой третий титул и сравняться с Ингой. Судьбу чемпионского венка решил исход забега на 1000 метров. Воронина была на две секунды быстрее своей соотечественницы и стала первой в истории конькобежного спорта четырёхкратной чемпионкой мира в многоборье. Она 10 раз побеждала на чемпионатах мира на отдельных дистанциях, почти полтора десятка раз обновляла мировые рекорды и, возможно, могла бы добиться большего, ведь ей было всего 29 лет. Оставалось только поехать на Олимпиаду-1968 и выиграть там золото.
«Лапочка моя, лапочка»
На катке Воронина была счастливой победительницей, а возвращение домой приносило ей одни несчастья – отношения с мужем становились всё хуже. Инга много лет не решалась подать на развод, считая, что эта история станет плохим примером для тысяч советских людей. Однако в канун 1966 года решение о разводе всё же было принято. Геннадий и Инга по обоюдному согласию решили положить конец семейным ссорам и скандалам. Перед новогодними праздниками Инга обратилась в «Динамо» с просьбой помочь с разменом жилплощади. Председатель совета клуба написал Воронину записку с просьбой 4 января в 9:00 прийти к нему на встречу. Однако с утра он отправился не в «Динамо», а в магазин. Купив там бутылку вина, Воронин выпил её, не закусывая, и отправился к своей тёще, где в последнее время жила его жена. Его впустили в дом, спросили, что ему нужно, а он, тихо и спокойно приговаривая «лапочка моя, лапочка», ударил супругу ножом в сердце. Одного удара оказалось достаточно: врачи скорой помощи не успели спасти чемпионку.
Его впустили в дом, спросили, что ему нужно, а он, тихо и спокойно приговаривая «лапочка моя, лапочка», ударил супругу ножом в сердце.
Хоронить Артамонову приехали тысячи людей со всей Москвы. Некоторые венки особенно напоминали лавровые – те, которые Инга получала четырежды. А на следующий день после похорон, вроде бы, кто-то заметил безутешно плачущего богато одетого иностранца. Поговаривали, что он представлялся неким Бенгтом.
ТРАГЕДИЯ ЗВЕЗДНОЙ ПАРЫ
По Парковой Аллее в сторону Октябрьской улицы шла высокая, стройная дама с распущенными волосами. Ее нельзя было назвать очень красивой, но своей внутренней силой она притягивала взоры людей. Взгляд же незнакомки был устремлен вперед, поверх голов, смотревших ей в след. Походка была плавной, легкой, казалась, стремительной даже, хотя шла она совсем не быстро. Что это необыкновенная женщина - было видно и по ее одежде, дорогой, со вкусом подобранной. Ни один прохожий не прошел мимо нее равнодушно, в том числе и женщины. Дама вызывала и восхищение, и удивление. Сомнений не возникало, что эта пикантная женщина приехала в провинциальный Дзержинск из Москвы или даже из-за границы. Между тем ее спутник, хотя он шествовал тоже легко и уверенно, не вызывал ощущения столичности.
Это был наш человек, дзержинец, с той самой Парковой Аллеи, по которой шла загадочная пара. И шли они в его родной дом, который с левой стороны торцом выходил на Октябрьскую улицу. В масштабах Дзержинска этот мужчина был очень значимый человек, и о нем знал почти каждый. Это чемпион мира Геннадий Воронин. Тот самый Воронин, который учился в ДХМТ. Геннадий Воронин, который зимой с друзьями пропадал на катке, а летние вечера проводил на парковой танцплощадке. Его с детства знала вся округа, а в феврале 1959 года имя Геннадия Воронина неожиданно для многих прогремело не только на весь город, страну, но и на всю планету. На чемпионате мира в Норвегии он показал лучший результат в стайерском забеге на коньках.
Как это часто бывает, профессиональным спортсменом Геннадий стал почти случайно. Парень он был резкий, играть в догонялки на катке - за ним не угонишься.
Вот физрук техникума А.Силиверстов и попросил Геннадия однажды выступить на коньках за техникум. Не сразу, но парень согласился и на удивление всем пробежал отлично. Затем были областные соревнования, на которых Воронин опередил чемпиона области, знаменитого в спортивных кругах дзержинского спорта Виталия Чувелева, пробежав пятисотку за сорок пять с небольшим секунд, тем самым установив рекорд области. С тех пор Геннадий и увлекся серьезно коньками. Стал в Горький ездить на тренировки. Затем была армия, тренировки в спортивной роте Московского военного округа, сборная ЦСКА. Результаты становились все лучше и лучше - сорок четыре, сорок три секунды и даже меньше. Тренер сборной СССР по конькам К.К.Кудрявцев приглашает Воронина в сборную Союза. Тогда в одном из соревнований он опередил даже «человека-молнию» - Евгения Гришина. А в феврале 1959 года в Осло Геннадий выигрывает одну десятую долю секунды у знаменитого норвежца Оса и становится чемпионом мира.
А незадолго до этого Воронину в Москве дали комнату в двухкомнатной «распашонке». Другая комната уже была заселена, и не кем-нибудь, а тоже конькобежкой, чемпионкой страны и дважды чемпионкой мира - легендарной Ингой Артамоновой. Геннадий сразу же влюбился в нее. Очень яркая 22-летняя девушка не могла не взволновать сердце любого мужчины, а быстро воспламеняющегося конькобежца в особенности. Жить под одной крышей, в одной квартире, заниматься одним делом, говорить об одном и том же и быть не вместе - стало невозможно. Вскоре знаменитые спортсмены поженились.
Может быть, кем-то так все и было задумано - соединить подходящих друг другу людей, отвлечь их от дурных увлечений. К тому же и причины для этого были... В 1958 году за Ингой стал ухаживать член оргкомитета чемпионата мира миллионер Бенгт. И Инга влюбилась в него. Однажды даже провела ночь не в лагере советской команды, а с этим Бенгтом, как сама потом призналась, прокаталась с ним до утра в машине. Такое тогда не прощалось. Если бы Инга не была талантливой спортсменкой, и ей бы не рукоплескал весь мир, она тут же стала бы «невыездной», как многие. Но нравоучительной беседы в «органах» ей все же избежать не удалось. Курировавшие Ингу люди боялись, что чемпионка останется за границей со своим миллионером. А это было бы большим скандалом на весь мир, позор советскому спорту. Потому-то ее так плотно и опекали. И Инга обещала «органам» вести себя подобающе советской спортсменке. Однако чемпионат мира 1959 года и Белые Олимпиады 1960 и 1964 годов она пропустила. Может быть, чекисты постарались, а возможно - из-за старой тяжелой болезни.
Еще в детстве Инга Артамонова заболела туберкулезом и долго не могла вылечиться. И только мужество спасло будущую чемпионку. Инга занялась спортом. Но не коньками, а греблей. Да так активно и целеустремлненно, что вскоре стала чемпионкой страны среди девушек, мастером спорта. Но это все летом. А зимой? Однажды Инга встала на коньки и сразу же влюбилась в «железки». И в двадцать лет в 1956 году стала абсолютной чемпионкой страны. Затем пошла череда побед мирового уровня. Но все это было на равнинных катках. В горной же местности Инга выступала плохо. Ей не хватало воздуха, она задыхалась. А Олимпиада 1960 года как раз и проходила высоко в горах. И Инга осталась дома.
В Скво-Велли поехал Геннадий Воронин. Тренер нашей сборной делал на него «ставку». Но Геннадию сразу не повезло. Ему выпало бежать первым из наших спортсменов, то есть быть «забойщиком». Но самое неприятное заключалось в другом. Во время забега у него начала слетать нарукавная повязка. И чтобы она не попала под коньки, Геннадий пытается сбросить ее и... теряет драгоценные 5 десятых секунды, дающие первенство. В результате Воронин занимает даже не призовое место.
Затем начались новые тренировки, но не его, а Инги. И тренирует ее Геннадий Воронин. Он переживал за жену не меньше, чем она сама, и давал ей не только технические наставления, но и психологическую поддержку, вселяя уверенность в новые победы. С этой целью Геннадий даже занижал время забегов Инги на тренировках. А она верила, что бежать стала лучше. В результате в 1962 году на чемпионате СССР на высокогорном катке в «Медео» Инга устанавливает четыре мировых рекорда и завоевывает пять золотых медалей.
Пожалуй, это было самое счастливое время в жизни звездной конькобежной пары. Они обзавелись хорошей мебелью, купили лучший автомобиль «Волга», весело проводили вместе время. В друзьях у них было много извест-ных людей - журналистов, актеров, поэтов. В это время как раз они и побывали в Дзержинске. Воронин показывал Инге свой родной город, вместе они были даже в техникуме, в котором он учился. Он гордился своей женой, а Инге это нравилось. Но уже тогда в душе Геннадия что-то надломилось. Его результаты в спорте становились все хуже и хуже. Ему и платили значительно меньше, чем Инге. Зато спортсмен чаще стал «отмечать» различные события, иногда даже без повода. Инга на эти увлечения долгое время смотрела безучастно. Но после 1965 года, когда она уже в четвертый раз стала чемпионкой мира, в семье стали возникать скандалы. И не только на почве пьянства.
Геннадий видел, как мужчины «липли» к его жене. Им лестно было посидеть с ней в одной компании, добиться ее дружеского расположения. Были и такие, кто мечтал и о большем. А тут еще в почтовый ящик стали подбрасываться записки, комп-рометирующие Ингу. Хочешь верь им или не верь, а это разд-ражало, усиливало ревность. Особенно не нравилось Геннадию, когда в компаниях Инга была внимательнее к друзьям, чем к нему. Иногда она и вовсе его не замечала. В таких случаях Воронин чаще всего напивался, устраивал скандалы, случалось, даже руки поднимал на жену.
А ведь и сам был не ангел. С Риммой Жуковой, тоже известной конькобежкой, у него даже был роман. Инга наверняка знала об этом, ведь Римма была ее подругой по сборной команде. И отвечая на укоры Геннадия, винила за измену и его. Но разводиться все же не хотела. Главным образом потому, что это повредило бы ее популярности в народе и бросило бы тень на репутацию добропорядочной советской спортсменки. А из-за этого вновь могли начаться объяснения со своими кураторами по зарубежным поездкам. Но в конце 1965 года Инга все же окончательно решила разойтись с Ворониным и разменять квартиру.
И он вроде бы был не против. Но это только на словах. В душе Геннадий продолжал любить Ингу. Бывая вместе с ней на людях, он смотрел на супругу по-прежнему пылким взглядом. В них была и любовь, и ревность одновременно. Он ревновал не к кому-то конкретно, а к тому, что Инга отстранялась от него, становилась совсем равнодушной. А свою жизнь без Инги он представить себе не мог. Платили ему мало. Делать Геннадий практически ничего не умел, хотя и числился техником-механиком на заводе. А сладко кушать, погулять уже привык. Вот и не желал, чтобы разошлись их с Ингой дороги. Но все шло к этому. К разводу Ингу подстрекала и ее мать, которой Геннадий сразу же не понравился. Простоват, говорила, для Инги, да еще и пьющий.
Приближался новый 1966 год. В декабре Инга была на сборах в Кирове, однако праздник супруги договорились провести дома, вместе, как водится. Геннадий все приготовил, но Инга не приехала. Не появилась она и на следующий день, и второго, и третьего января. Воронин волновался, конечно, звонил в Киров, но на звонки никто не отвечал. И вдруг он узнает, что Инга в Москве. Геннадий принялся искать ее повсюду. Нервы его были на пределе. Позвонил ее матери. Та сказала, что не знает, где дочь. Но интуиция подсказала Геннадию, что ехать надо туда.
Так и есть. Инга была у матери. Семья сидела за праздничным столом. Рядом с Ингой расположился ее новый кавалер. Внешне Геннадий был вполне спокоен. Инга даже предложила ему бокал шампанского и пригласила потанцевать. Она смотрела в глаза мужу и улыбалась. «Лапочка моя, лапочка», - промолвил Геннадий. Казалось, что вот-вот они снова помирятся. Но в танце Инга повернулась спиной к своему гостю, и Геннадий увидел встревоженное лицо соперника. Воронина словно ударило током. Он выхватил нож и вонзил его в сердце любимой.
Инга умерла почти сразу, но Геннадий не видел этого. Он умчался домой, где его и арестовали. Осужден именитый спортсмен был достаточно мягко. Отсидел полтора года в тюрьме и три года был на Урале «в свободном режиме». Затем жил в Дзержинске, продолжая любить свою Ингу. Его друзья рассказывали, что он горько сожалел о содеянном, даже плакал по своей супруге и пил, пил, и пил. Это и сгубило бывшего чемпиона мира. Скончался он 3 мая 2004 года.
Любопытная аналогия. В основе кинофильма Владимира Чеботарева «Цена быстрых секунд» находится судьба Инги Артамоновой. Главную роль исполняла ведущая актриса театра им. Вахтангова Валентина Малявина. Впоследствии она была осуждена по обвинению в убийстве своего мужа.